— Почему, отдавшись вожделению, супруг твой пренебрегает своим долгом и собственным благом? Ты, преданная ему, почему не придаешь этому значения? Он безразличен к делам царства, к нам и нашему недовольству. Окруженный бездельниками, о Тара, он всецело пребывает во власти чувственных утех. Четыре месяца ожидания прошли, но царь обезьян, проводя время в наслаждениях, не сознает этого. Несомненно, беспутство — не лучший способ исполнить свой долг и обязанности. Невоздержанность и пристрастие к спиртному приводят к потере богатства, добродетели и самой способности наслаждаться. Неблагодарность за оказанную услугу означает неисполнение долга, а потеря хорошего друга крайне вредит достижению высоких целей. С точки зрения процветания дружба, основанная на верности и справедливости, является величайшей добродетелью. Тот, кто предает ее, попирает закон чести. О постигшая путь долга, возможно ли так поступать? Выслушав эти справедливые и благоразумные слова, сказанные учтиво и мягко, Тара заверила царевича в непременном осуществлении задуманного дела и добавила:
— О сын царя, сейчас не время для взаимных обвинений. Не гневайся на моего господина. В сердце он предан тебе, прости его безрассудство, о воин! О царевич, как добродетельный человек может негодовать на того, кто лишен добродетели? Кто из равных тебе давал волю гневу несмотря на свой добрый нрав? Мне известна причина неудовольствия доблестного союзника Сугривы, я знаю также, как много вы оба сделали для нас, и что мы в долгу перед вами. О лучший среди людей, конечно же человеку должно обуздать свои страсти. Я понимаю, в каком обществе Сугрива стал жертвой вожделения, послужившего причиной нынешней проволочки, которая вызвала твой гнев. Во власти желаний человек забывает о времени и месте, так же как и своем долге и праведности. Прости царя обезьян, который на мой взгляд без стыда отдался чувственным утехам и стал рабом страсти. Даже великие риши, преданные пути аскетизма, под влиянием страсти теряли контроль над собой. Стоит ли ждать, чтобы обезьяна, легкомысленная по природе, даже будучи царем, не стала рабом наслаждений? Мягкосердечная Ванари с озабоченным видом продолжала оправдывать мужа в глазах безгранично мужественного Лакшманы:
— О лучший среди людей, даже во власти страстей Сугрива тщательно готовился к предстоящему походу. Здесь собрались уже сотни, тысячи и миллионы доблестных обезьян, способных по желанию менять облик и обитающих на всех видах деревьев. Поэтому, пожалуйста, входи, о длиннорукий воин! Целомудренное поведение искреннего друга позволяет ему смотреть на чужих жен. По приглашению Тары и во исполнение поручения брата знаменитый герой, повергающий своих врагов, вступил во внутренние покои дворца царя обезьян. Там на золотом троне, покрытом богатой тканью он увидел Сугриву, сиявшего как солнце, украшенного божественными драгоценностями, прекрасного и величественного, как бог. В роскошных одеждах и гирляндах он выглядел, как Махендра. Со всех сторон его окружали женщины в коронах и драгоценностях, словно богини. Его красноватые глаза придавали ему сходство с Антакой. Золотистый Сугрива, крепко держа в объятьях жену свою Руму, сидел на великолепном троне, когда перед ним появился могущественный Саумитри с большими, как лепестки лотоса, глазами.
Увидев разгневанного Лакшману, этого неукротимого льва среди людей, Сугрива обеспокоился. Сын Дашаратхи тяжело дышал и пылал негодованием за брата. Царь обезьян поднялся и, покинув свой великолепный, как у Индры, золотой трон, с горящими глазами приблизился к царевичу Лакшмане и встал перед ним, как могучее дерево кальпа. Женщины во главе с Румой, словно сияющие звезды, окружили его. Лакшмана, полный гнева, обратился к Сугриве:
