— О благословенный, полученные мной раны, стыд, который я испытываю, и истощенность не позволяют мне быть многословным. Гордые своим могучим полетом, мы с Джатаю, хотели проверить свои силы и дали обет в присутствии мудрецов на горе Кайласа, что будем продолжать свой полет, преследуя солнце, пока оно не скроется за горой Астачала. Набрав огромную высоту, мы посмотрели на землю с ее многочисленными городами, которые показались нам не больше колеса колесницы. Иногда до нас долетал звук музыкальных инструментов, а иногда звон украшений. В некоторых местах мы видели поющих женщин в красных одеждах. Стремительно летя по воздуху, мы следовали дорогой солнца и наблюдали леса, казавшиеся нам зеленым островками. Горы выглядели галькой, а реки — нитями, опутавшими землю. Химават, Виндхья и другие величайшие горы, Меру напоминали нам слонов, стоящих в пруду. И все же мы оба обливались потом, были встревожены и утомлены. В полном замешательстве, теряя сознание, мы уже не в силах были различить, где юг, покровительствуемый Ямой, богом смерти, где юго-восток, покровительствуемый богом огня, где запад, покровительствуемый Варуной, богом воды. Нам казалось, земля объята пламенем, как в час уничтожения мира. Глаза мои и ум ослабели, с большим трудом я смотрел на солнце. Огненная планета казалась нам во много раз больше земли. Неожиданно Джатаю, не сказав мне ни слова, начал падать. Видя это, я стал спускаться и прикрыл его своими крыльями, благодаря чему брат мой не сгорел, но я в своей надменности опалил крылья и был отброшен потоком ветра. Я полагаю, Джатаю упал в Джанастхане. Мои крылья безвозвратно погибли, и лишившись силы, я упал на гору Виндхья. Я потерял все, что имел — брата, крылья и могущество. Из последних сил я сполз с вершины этой горы и теперь пребываю на краю смерти.
Рассказывая знаменитому мудрецу все, что со мной случилось, я плакал от горя, и благословенный риши, подумав мгновенье, сказал мне:
— У тебя вновь вырастут крылья, ты обретешь прежнее зрение, силу и могущество. Из Пуран и силой предвиденья я знаю, что грядет великое событие. У царя Дашаратхи из рода Икшваку родится доблестный сын по имени Рама. По указанию отца он удалится в лес вместе со своим братом Лакшманой. Равана, сын Наиррити, царь демонов, непобедимый для богов и данавов, похитит из леса Джанастхан супругу Рамы. Благородная и славная, в горе она отвергнет все соблазны и искушения — восхитительные на вкус яства и прочие наслаждения. Узнав об этом, Васава предложит ей «паяшу», подобную амрите, которую богам нелегко добыть. Зная, что пищу эту принес ей Индра, Маитхили примет ее и часть прольет на землю, мысленно предлагая Раме с такими словами: «Жив ли мой муж и его младший брат или они уже достигли небесной обители, пусть они примут эту пищу!» Когда сюда придут посланцы Рамы, ты должен будешь сообщить им все, что тебе известно о Сите, о небесный странник! Для чего еще ты оказался в таком положении? Жди своего часа, ты еще обретешь крылья. Я предвижу этот день, но ожидая здесь, ты окажешь служением Раме своим словом. Так исполнишь свой долг перед двумя царевичами, брахманами, духовными наставниками, мудрецами и Индрой. Я тоже жажду увидеть двух братьев Раму и Лакшману, после чего смогу со спокойным сердцем расстаться с жизнью. Так сказал мне великий риши, постигший природу бытия.
Утешив меня этими и многими другими словами, красноречивый аскет покинул меня и вернулся в свою хижину. Я медленно пополз в пещеру, карабкаясь по горе Виндхья, и стал ждать вас. Прошло сто лет, но я хранил в сердце слова отшельника, и продолжал ждать положенного часа. Мудрец Нишакара ушел на небеса, а я, терзаемый разными мыслями, предавался горю. Ко мне приходила мысль о смерти, но я гнал ее, памятуя слова великого аскета. Решимость, которую он вдохнул в меня, сохраняла мне жизнь и рассеивала печаль, как пламя в жаровне разгоняет тьму. Я знал о могуществе злобного Раваны, и все же сказал своему сыну: «Почему ты не спас Ситу, хотя слышал ее скорбный зов? Ты же знал, что царевичи потеряли ее!» Из любви к царю Дашаратхе я был недоволен своим сыном. Пока Сампати говорил с обезьянами, у него на глазах тех обитателей лесов неожиданно начали расти крылья. Видя, что тело его покрылось рыжевато-коричневыми перьями, Сампати в безграничной радости сказал обезьянам:
