— По милости Нишакары, этого мудреца безграничного могущества, мои крылья, опаленные солнцем, выросли снова, и я обрел могущество, как в юности! Сегодня я обрел былую силу. Продолжайте искать Ситу, и мои выросшие крылья станут залогом вашего успеха! С этими словами Сампати, лучшая среди птиц, желая убедиться в силе своих крыльев, взлетел на вершину горы. Могучие обезьяны поверили в успех своих поисков и, преисполненные радости, приготовились явить свою доблесть. С быстротой ветра те славные обезьяны, твердо намереваясь найти Ситу, дочь Джанаки, отправились на юг, в ту часть света, которой покровительствовал Абхиджит.
Сильные, как львы, обезьяны, стали прыгать и кричать от радости, узнав от Сампати, что Равана будет убит. Счастливые, они спустились к океану, всем сердцем желая найти Ситу. Доблестные воины, они увидели бескрайние просторы этого зеркала целого мира. На северном берегу Индийского океана могущественные и героические обезьяны остановились. Они смотрели на океан, который, казалось, то спал, то играл, то покрывался огромными волнами, являя великое множество морских животных. У славных обезьян шерсть стала дыбом от изумления и страха перед великим океаном, они почувствовали себя подавленными. Видя, что океан непреодолим, как и небо, они стали сокрушаться и плакать:
— Что нам теперь делать? Тогда могучий Ангада попытался развеять печаль своих доблестных воинов, растерявшихся перед океаном:
— Никогда не следует впадать в уныние, это самое плохое, что может случиться: волнение уничтожает человека, словно потревоженная змея — ребенка. Тот, кто впадает в волнение, когда пришло время явить свою доблесть, становится слабым и не достигает цели. Наступила ночь, которую Ангада провел, совещаясь со старшими обезьянами. Они расселись вокруг него подобно Марутам, окружившим Васаву. Кроме Ангады, сына Бали, и Ханумана, кто еще мог удержать армию обезьян? Созвав старших вместе со всей армией, удачливый Ангада, покоритель своих врагов, поприветствовал их и обратился со словами, исполненными добрых чувств:
— Кто из вас достаточно силен, чтобы пересечь океан? Кто способен исполнить приказ Сугривы, повергающего врагов? Какая обезьяна может прыгнуть на четыреста миль и освободить вожаков от великого волнения? По чьей милости мы, увенчанные успехом, довольные, вернемся домой, к нашим женам и сыновьям? Кто даст нам возможность с просветленным сердцем встретиться с Рамой, могущественным Лакшманой и Сугривой, царем обезьян? Если кто-то из нас может прыгнуть через океан, так пусть он, благословенный, предстанет перед нами и освободит всех нас от страха! Но никто не отозвался на слова Ангады, обезьяны, казалось, были ошеломлены. Тогда этот вожак вновь обратился к своей великой армии:
— О выдающиеся среди воинов! Беспримерной доблести, выходцы из безупречных семей, вы достойны уважения! Скажите, как далеко может прыгнуть каждый из вас, чтобы беспрепятственно пересечь море?
В ответ на слова Ангады, обезьяны стали показывать свои возможности — Гая, Гавакша, Гавая, Шарабха, Гандхамадана, Маинда, Двивида и Джамбаван. Гая первым крикнул: «Я могу прыгнуть на сто миль!» Гавакша отвечал: «Я прыгну на двести миль!» Тогда Шарабаха и его спутники сказали: «Я могу прыгнуть на триста миль, о обезьяны!» Ришабха крикнул: «Я наверняка смогу преодолеть четыреста миль до Ланки!» И могущественный Гандхамадана сказал: «Я могу прыгнуть на пятьсот миль!» Маинда в свою очередь сказал: «А я — на шестьсот миль», так же как знаменитый Двивида: «Я без труда прыгну на семьсот миль!» Тогда Шушена, полный сил, лучший среди обезьян, провозгласил: «Знайте все, что я одним прыжком могу преодолеть восемьсот миль!» Выслушав их всех, поднялся старейший среди них Джамбаван и после слов приветствия мудро сказал:
— В былые времена я тоже мог отправиться, куда угодно, но теперь я стал совсем стар. Однако в нынешней ситуации, похоже, ничто больше не принесет успеха миссии Рамы и царя обезьян, и поэтому я прыгну на триста миль. В этом нет сомнений. Сделав паузу, Джамбаван добавил:
— Увы, у меня нет на это сил! Некогда я обошел вокруг вечного Вишну, когда он тремя шагами отмерил землю во время жертвоприношения сына Вирочаны. Но теперь я стар и быстро устаю. В молодости я был неподражаемо силен, но сейчас я могу прыгнуть только на триста миль, но этого недостаточно, чтобы все мы достигли успеха в нашем деле. Дальновидный Ангада поклонился Джамбавану и сказал:
— Я легко прыгну на четыреста миль, но смогу ли я вернуться? Нет, конечно! Тогда Джамбаван отвечал вожаку обезьян:
