Адама ее тон привел в такое раздражение, что он почти обезумел от ярости. Доктор четко объяснил ему, почему он никогда не сможет ходить, и никто не сможет его вылечить. Слова сестры причинили ему боль. Он не хотел соглашаться на лечение, потому что заранее знал, что оно бесполезно. Разочарование будет слишком велико, он не хотел пережить это снова. И поэтому сейчас движимый только желанием заставить сестру отказаться от этой идеи, он выпалил первое, что пришло на ум:
– И дернуло же этого чертового Алека появиться здесь именно тогда, когда ранчо нуждалось в таком, как он, да еще с этим завещанием в кармане. Лучше бы ты продала половину, чем вышла замуж за брата этой…
И осекся, внезапно сообразив, что сказал лишнее. Алета окаменела на секунду, а потом, повернувшись к брату спиной, спросила:
– Это он тебе сказал? Хотя, о чем я спрашиваю?! Конечно же он…больше просто некому…
– Алета, я имею право это знать.
– Да, – спокойно согласилась она, и Адам вздрогнул: ее спокойствие было страшнее, чем самый яростный взрыв.
– Не сердись на него, Алета, он не хотел навредить мне, он поступил правильно. Я на его месте сделал бы то же самое.
– Да.
– Я прошу тебя, успокойся.
– Я спокойна.
– Не ссорься с ним из-за этого. Я обещаю, что пройду курс лечения, если ты не станешь обижаться на Алека.
– Спасибо, Адам, но… – она резко развернулась к нему, – я не могу не обижаться, и еще, ты уж извини меня за грубость, но кому, черт возьми, нужен это курс лечения, мне или тебе?! Не хочешь – не надо! Я тебя уговаривать не стану.
Она пулей вылетела из кабинета и натолкнулась на Алека, который собирался спуститься к завтраку.
– Доброе утро!
– Доброе?! Ты, что, издеваешься? В этом доме не было «доброго» утра с тех пор, как ты появился здесь. Я ненавижу тебя!
И, оттолкнув мужа, девушка бегом бросилась вверх по лестнице и заперлась в своей комнате. А Алек, несколько минут стоявший в столбняке, пытаясь прийти в себя, наконец, стряхнул оцепенение и вошел в кабинет. Он едва сумел справиться с чувством незаслуженной обиды и желанием немедленно собрать вещи и уехать. Вместо этого Алек решил выяснить, что произошло. Долго гадать ему не пришлось. Все объяснили первые же слова Адама, который все слышал, и его сочувственный взгляд.
– Прости, Алек, это я виноват. Я случайно проговорился, что ты посвятил меня во все подробности вашего скоропалительного венчания.
– Понятно, – кивнул ковбой.
– Понимаешь, я вспылил и хотел замять тему,…но не мог же я предложить ей заткнуться! Вот и ляпнул, что первое пришло на ум.
– А почему ты вспылил?
Адам рассказал, в чем дело.
– Анжи дело говорит, Адам. Я знаю ее, я наблюдал за ее работой в клинике доктора Ефремова, который дал ей из шестнадцати абитуриенток лучшую характеристику. На твоем месте я бы не, колеблясь, согласился.
– Но доктор…
– К черту твоего доктора! Я убежден, что Анжи понимает в медицине больше него, хотя и занималась только лечебным массажем. Соглашайся, Адам. Это твой единственный шанс.
– Этого я и боюсь. Это единственный шанс, и если ничего не получится, я этого не вынесу…лучше уж снова попытаюсь убить себя. Я не хочу жить без последней маленькой надежды…особенно теперь, когда я узнал твою сестру. Зачем ты привез ее сюда, Алек? Без нее все было вполне терпимо…
Алек удивленно уставился на Адама, ясно услышав в его голосе отчаяние и боль, потом медленно покачал головой.
– Нет, этого не может быть!?
Адам неопределенно хмыкнул.
– Я убью тебя, если ты посмеешь подойти.…О, прости…
– Я понимаю, Алек. Знал бы ты, как мне хотелось придушить тебя, когда ты стоял здесь впервые и с умным видом толковал о моей сестре и моем ранчо. Честно говоря, я наверно соглашусь на предложение Анжи, чтобы отомстить тебе, если ничего другого не получится.
Алек внезапно рассмеялся.
– В отличие от тебя, я могу быть спокоен. Анжи не влюбится в тебя, ты не в ее вкусе.
– Ну, это мы еще посмотрим.
– Так ты согласен на лечение?
– Если ты никому об этом не скажешь.
– Заметано.
Алек направился к двери, но остановился, чтобы добавить:
– Я, пожалуй, не стану возражать, если вкусы Анжи вдруг изменяться, но тебе еще придется иметь дело с моим отцом.
– А ты замолвишь за меня словечко?
– Если к тому времени твоя сестра не пристрелит меня.
Дверь за ним захлопнулась, и Адам откинулся на подушку. Ему хотелось спокойно обо всем подумать, убедить себя, что он сможет это выдержать, помечтать…Но все словно сговорились сегодня не давать ему покоя. Через пятнадцать минут после ухода Алека пришла Арина с лекарством и тоже начала его уговаривать пройти лечение. Видимо, Алек уже успел рассказать сестрам о том, что произошло. Но когда Адам поинтересовался, видела ли Арина старшую сестру, та ответила, что уж лучше бы не видела, не объяснив подробностей.
