– Я хочу. Чтобы ты отпустил меня, – ее голос звучал спокойно и твердо. Алек в отчаянии склонил голову, коснувшись лбом ее обнаженного плеча, но уже в следующую секунду откатился в сторону и лег на спину. Алета быстро вскочила на ноги и, едва запахнув кофточку, выбежала из конюшни. Алек сел, глядя на захлопнувшуюся дверь, а потом что есть силы врезал кулаком в пол, так, что на нем остался отпечаток, оставленный кровью из ссаженных пальцев.
Алета остановилась на самом верху лестницы, ведущей из холла на второй этаж, чтобы немного отдышаться, успокоиться и унять бешено бьющееся сердце. А заодно понять, что с ней происходит. Алек был прав: она хотела его, мечтала о его поцелуях и нежных ласках. Она уже давно заметила, что один его взгляд заставляет ее сердце биться быстрее, так что перехватывает дыхание.
С первых же дней знакомства Алета считала его самым привлекательным из всех знакомых ей мужчин, и то, что он был ее мужем, переполняло ее гордостью. Сейчас, стоя на ступеньках лестницы, девушка призналась самой себе в том, что влюбилась в своего так неожиданно появившегося, сильного, красивого и упрямого мужа. Воспоминание о тех спорах, что они частенько затевали по поводу управления ранчо, вызвало на ее губах слабую улыбку. Алета бессильно опустилась на широкие ступеньки лестницы.
Настало время прямо взглянуть в лицо фактам. Она призналась себе, что любит Алека, и что хотела, и уже давно, того, что произошло на конюшне. Тогда почему же она убежала, когда Алек заставил ее осознать, что ее желание вот-вот исполнится? Нужно было всего лишь сказать «да» в ответ на его вопрос. Почему же она убежала. Алета помнила хриплый голос Алека, в котором звенело отчаяние. Он тоже хотел знать ответ на этот вопрос. «И я хотела бы его знать», – подумала Алета. «Конечно, я немного испугалась его страстности, горячности…о, я даже не могу подобрать слов! Но это же естественно. Он ведь считает меня взрослой женщиной, у которой есть трехлетняя дочь. О, Господи! Кажется, я влипла.…Ну же, Алета, не будь трусихой! Сознаваться, так окончательно и бесповоротно. Дело не только в примитивном страхе, а еще и в том, что Алек ни разу не сказал мне, что любит. Он считает меня красивой, он меня хочет, но при этом не желает отдать мне свое сердце. А я хочу этого? Да, потому что я люблю его, я уже отдала ему свое сердце и душу, и мне нужна взамен его любовь…»
Алета машинально сунула руки в карманы рубашки и нащупала в одном из них золотой медальон, найденный в хижине. Девушка вспомнила, как целовалась с Амиром в той же конюшне и поняла, что тот поцелуй ей не понравился, он оставил ее равнодушной, холодной.… Только поцелуи Алека дарили блаженство страсти и нежности.…Вздохнув, девушка потерла виски пальцами, словно желая запретить себе думать о муже. Ее мысли вернулись к медальону и Амиру. Алета давно хотела отдать ему медальон, но до сих пор не нашла времени разыскать Амира и поговорить с ним. А сейчас вдруг поняла, что уже несколько дней с тех пор, как Амир покинул их дом, она не видела его ни на конюшне, ни на пастбищах.
«Жаль.…Надо бы поговорить с ним, извиниться за свое кошмарное поведение…» И вслед за этой мыслью пришла другая, как озарение. Алета вспомнила, где раньше видела подобное изображение Амира…или это был другой человек? Конечно, другой, ведь тому портрету без малого двадцать лет, а мужчине на портрете сейчас должно быть стукнуло лет пятьдесят. Но сходство?!
Алета встала и направилась в галерею. Это был в два метра шириной навес в бальной зале, находящийся на уровне третьего этажа и тянущийся вдоль всех стен. На стенах висели картины, пейзажи и портреты кисти многих известных мастеров. Там же находились несколько картин, написанных их матерью – Мэри, еще в молодости. Среди них был и тот портрет, о котором вспомнила Алета.
На галерею, огороженную резными перилами красного дерева, можно было пройти через бальную залу, либо через кабинет, где была потайная дверь за шкафом с книгами. Алета, со дня последнего бала не заходившая в зал, и на этот раз предпочла второй путь.
Галерея оказалась немного пыльной, залитой солнечным светом и как ни странно, не пустынной. Около одной из стен, где висели картины Мэри, Алета увидела сестер, которые молча разглядывали тот самый портрет.
Картина тянулась от потолка почти до самого пола. На ней был изображен молодой мужчина – цыган в черной рубашке, брюках и сапогах. Черная шляпа висела за спиной, он стоял, расставив ноги и уперев руки в бедра, гордо откинув голову. Черные кудри развевались на ветру, на красивых губах застыла веселая улыбка. Он оставлял впечатление сильного жизнерадостного человека, которому по плечу любые невзгоды.
Алета остановилась рядом с сестрами, которые, очевидно, закончили свой разговор уже давно.
– Кто это? – тихо спросила она. – Я так и не собралась спросить у мамы о том, кого она изобразила на этом портрете. А вы?
Алина неопределенно пожала плечами. Она плакала, но Алета не видела ее лица, обращенного к портрету, зато по голосу могла догадаться. Но ответила Арина:
