Женщина не стала уточнять, о ком идет речь. Собственно, она ожидала этого вопроса с той минуты, как вошла. Доброй женщине не хотелось причинять ему боль. Ей нравился этот всегда приветливый и жизнерадостный юноша. Но…рано или поздно все равно ведь придется сказать.
– Она больше не придет, Адам.
– Что?!
Он резко поднялся на руках и, перевернувшись, посмотрел на медсестру:
– Это она вам сказала?
Та кивнула, на лице ее появилось выражение глубочайшего сочувствия.
«Это серьезно», – мелькнула у него отчаянная мысль. Адам резким жестом откинул со лба прядь медных волос и нахмурился.
– Но…почему? Она сказала вам, почему?
– Д-да, но… – женщина неуверенно пожала плечами.
– Говорите, Вероника Николаевна, говорите. Я должен знать все.
– Вы не огорчайтесь, – сказала вдруг она. – Девушка просто была обижена и погорячилась. Я уверена, что она одумается и вернется. Вот увидите…
– Вы ее плохо знаете, – усмехнулся он. – Что она сказала?
Медсестра вздохнула.
– Она.…Ну, она обиделась на вас за то, что вы сказали вчера насчет вашей фермы.
– Ранчо, – машинально поправил ее Адам.
– Ну да, – кивнула женщина. – Хотя, какая разница?
– И что? – спросил Адам, решила, что сейчас не время разбираться в тонкостях названий.
– И сказала, – продолжила Вероника Николаевна, – что устала терпеть ваши выходки, ваше бездушие, вашу черствость и…ваше нахальство и самодовольство. Сказала, что больше не желает тратить свое время на такого дурака и идиота, и теперь, если вам вдруг вздумается ее увидеть, то вы и сами придете, благо адрес вам известен. Вот.
Женщина перевела дыхание.
– И все? – скептически спросил Адам. – Я думал, что она на этом не остановится.
– Д-да…она еще сказала, что больше ноги ее не будет в этой палате, а ваша ферма…
Адам поморщился, и Вероника Николаевна торжественно закончила:
– …пусть провалиться вместе с вами сквозь землю!
Адам неопределенно хмыкнул.
– А еще?
– А еще добавила, что обязательно последует вашему совету и выйдет замуж за своего милого Коленьку не позднее, чем через два месяца. Это все.
– Точно?
– Точно.
– Ясно.
Адам лег и некоторое время молча смотрел в потолок. Вероника Николаевна тихо готовила лекарство.
– Вероника Николаевна, как вы думаете, скоро я смогу ходить без посторонней помощи?
– Ну, месяца через два или полтора. Лекарство сейчас будете пить?
– Долго.…Да, конечно, сейчас. Давайте.
Он залпом проглотил содержимое бокала.
– А, может, и через месяц…кто знает?! – заметила женщина, с улыбкой покидая палату. – Спокойной ночи!
– Спокойной ночи!
Эту неделю перед свадьбой Арины и Кэйда многие обитатели ранчо позже вспоминали как самое мирное и счастливое время. Она пролетела, как одно мгновение, и каждый день был напоен смехом, улыбками и счастливыми голосами. Только Алина иногда хмурилась или грустно улыбалась в разгар веселья. Алета и Алек казались образцовой семейной парой, если не считать отдельных спален. Они почти все время проводили вместе, общаясь, обмениваясь рассказами о прошлой жизни, шутили и смеялись, с каждым днем становясь ближе друг другу.
Однажды вечером, расседлывая коня в конюшне, Алета, шагнув назад, натолкнулась на Алека и пошатнулась, а он, резко обернувшись, обхватил ее за талию, чтобы поддержать. И тут же сжал объятия, привлекая девушку ближе. Алета, откинув с лица локон черных как ночь волос, удивленно посмотрела на него, и Алек прошептал вдруг ставшим хриплым голосом:
– Я больше не могу так, Алета! Жить с тобой рядом, видеть тебя каждый день, слышать твой голос и не иметь возможности прикоснуться к тебе, обнять, поцеловать…Господи! Я всего лишь мужчина, а ты самая обворожительная женщина на свете, и ты – моя жена…видит Бог, я больше не могу бороться с этим…
«Этим» оказалась лавина поцелуев, горячих, страстных, иногда почти яростных, до безумия, которую он обрушил на ее губы, лицо, шею…
Руки Алеты скользнули вверх, она вцепилась в его широкие плечи, чтобы не упасть, не утонуть в водовороте чувств и страсти…Его губы скользнули ниже, широкая ладонь накрыла и сжала ее грудь, и Алета слабо застонала, почти не осознавая этого. Она не заметила, когда он успел расстегнуть ее рубашку, но ощутила его губы, скользившие по плечам и груди… Алек увлек ее вниз, и Алета упала на солому, ощутив тяжесть его тела, прижавшего ее к полу.
Он снова поцеловал ее уже горевшие от поцелуев губы и чуть отстранился, глядя в синие глаза. Алета тяжело дышала, молча глядя на него.
– Алета, я хочу тебя…здесь и сейчас.…И я знаю, что ты тоже хочешь этого, но хочу услышать это от тебя. Скажи мне…
Девушка молча смотрела на него, потом глаза ее удивленно расширились, словно она только что осознала, что произошло. Алета уперлась руками в его плечи, пытаясь оттолкнуть, но он даже не шелохнулся.
– Что случилось? Любимая, скажи мне…
– Отпусти…я хочу, чтобы ты отпустил меня…
– Нет, не убегай от меня, Алета, – его голос стал жестче. – Я знаю, что ты хочешь меня. Почему ты убегаешь?
Ее руки бессильно упали, взгляд был устремлен в потолок мимо Алека, и он почти физически чувствовал, как она отдаляется, замыкается в себе.
