Не все лошади созданы для скачек вокруг бочек; Мэйпл годилась отлично. И сама получала от этого радость. Когда мы неслись вместе с ней, я почти не сомневалась, что она полностью разделяет мои чувства.
Во всяком случае, прежние.
– Конечно, они счастливы снова встретиться, – заметил отец.
Он угадал. Муншайн, полная материнских чувств, любила Мэйпл, как родную дочь. Честно говоря, увидев их снова вместе на пастбище, мне почти захотелось прокатиться верхом.
Почти.
– Само собой.
– Скоро нужно будет вывести их на верховую прогулку. Наверняка Муншайн предпочтет скакать рядом с Мэйпл, а не с Кобальтом.
Кобальт, жеребец моего отца, американский пейнтхорс черно-белой окраски, был самой красивой лошадью на ранчо. У Кобальта с Муншайн сложились непростые отношения. Обе лошади считали себя главными в «Ребел блю».
В ответ на предложение отца о верховой прогулке я не смогла заставить себя вымолвить ни слова. Мы очень любили кататься вместе, по крайней мере раньше, поэтому я просто кивнула.
Вновь открылась входная дверь, и в дом вошел Уэст в рабочей одежде. Обычно в это время дня братья уже обедали, поскольку вставали в несусветную рань.
– Уэстон, ты как раз вовремя. Еда готова.
Я устроилась на своем обычном месте за столом, совсем забыв, что оно находилось прямо напротив Брукса.
Супер.
Мне уже начинало казаться, будто Эмми отправили на эту землю, чтобы меня мучить. И после вчерашнего завтрака в Большом доме я лишний раз в этом убедился.
Я не слышал ни слова из того, что Густ и Амос рассказывали о конференции, и даже без раздумий согласился помочь Густу с кучей дополнительной работы.
Во время всего завтрака я старательно избегал смотреть на Эмми и гнал от себя воспоминания о том, как прикасался к ее нежной коже. Она же делала вид, будто меня вовсе не существует, и это не добавляло мне настроения.
Не желая привлекать ее внимания, я порой лишь украдкой бросал на нее взгляды, когда думал, что она не смотрит. И все же… При виде ее вечно растрепанных волос мне хотелось запустить в них руки и взлохматить еще сильнее.
Вот какие мысли терзали меня, пока я выполнял одно из заданий, на которые вчера согласился, – чистил стойла.
Хотя на территории ранчо Райдеров три конюшни, в настоящее время использовались только две. В этой содержались лошади, принадлежащие членам семьи, а также лошади и пони, которых использовали для занятий, – всего около пятнадцати животных. В другой конюшне, дальше по дороге, работники ранчо держали своих лошадей – если привозили их с собой. Еще там были стойла, которые сдавались в аренду, так что по размеру дальняя конюшня превосходила ближнюю. Ладно хоть меня не отправили выгребать навоз оттуда.
Я начал со стойла моего жеребца Фрайди, моргана золотистой масти, который приехал на ранчо по программе спасения, когда мне было семнадцать. Впервые я увидел его, сидя в своем пикапе и слушая трек группы The Cure «Friday, I’m in Love». Отсюда и произошло его имя.
Фрайди стоял по соседству с Муншайн и Мэйпл, лошадьми Эмми. Но несмотря на то, что она провела дома уже почти неделю, я ни разу не видел ее в конюшнях. Наверное, она все же отводила лошадей на пастбище и обратно, однако ее сбруя так и лежала на прежнем месте.
А значит, Эмми не ездила верхом.
Что было вовсе на нее не похоже. Ничуть.
Обычно Амос чуть ли не силой стаскивал Эмми с лошади. Он чертовски хорошо понимал лошадей и умел с ними общаться, однако Эмми в любой момент могла превзойти отца.
Я вспомнил, как она упала в хижине и с каким видом потом смотрела на кровь. Может, это как-то связано с ее внезапным возвращением домой?
Вчера я видел, как Амос радовался ее приезду. И его не волновали причины. Как и Уэста. А Густ обеспокоился…
Я тоже. Хотя, вообще-то, меня это никак не касалось.
Дверь конюшни открылась, и вошла Эмми. Конечно же, как раз тогда, когда я о ней думал. Что ж, сам виноват. Не возжелай младшую сестру лучшего друга!
Сегодня Эмми надела белую майку, черные легинсы и сапоги, из-под потрепанной бейсболки выглядывали заплетенные в косу волосы. И почему она всегда так чертовски хорошо выглядит?
Эмми явно направлялась к стойлу Мэйпл, но, заметив меня, остановилась.
– Привет, – выдавил я.
– Привет. Чистишь стойла?
– Да. Муншайн на пастбище вместе с Фрайди, если что.
– Я пришла к Мэйпл. Стойло Муншайн не трогай, я сама его уберу.
– Как скажешь. Хочешь покататься?
Повисла долгая пауза. Эмми казалась почти испуганной. Но чего ей бояться? Мэйпл? Верховой езды?
– Да-да, покататься, – в конце концов неуверенно кивнула она.
Продолжая чистить стойло Фрайди, я все же украдкой поглядывал на Эмми. Осторожно, чтобы не привлекать внимания. Она взяла недоуздок и направилась к стойлу Мэйпл; ее руки заметно дрожали.
«Какого хрена?»
Эмми вывела Мэйпл из стойла, поставила на развязки[5] и сняла со стены скребницу. Когда она начала чистить Мэйпл, руки у нее по-прежнему дрожали. Но ведь Эмми лучше всех знала, что нельзя ухаживать за лошадью в состоянии страха или тревоги.
