Впрочем, я понимала: рано или поздно этот день придет.
Выполняя вместе работу на ранчо и выгуливая лошадей, мы с Бруксом разговаривали. Этот парень, сколько я себя помнила, вечно околачивался у нас в доме, однако вот так наедине мы с ним общались впервые. И впервые по-настоящему вели беседы. Во время которых я не вспоминала ни о несчастном случае, ни о его последствиях.
Это помогало. Возможно, даже больше, чем хотелось бы признавать.
За последние несколько дней мне многое стало известно о Бруксе. Весьма неожиданно для меня среди его любимых фильмов оказались «Общество мертвых поэтов» и «Сокровище нации». Я-то думала, он скорее предпочитает нечто вроде «Старикам тут не место».
Любимой музыкальной группой Брукс называл Bread, но если бы ему пришлось выбрать еще одну, то он назвал бы Brooks & Dunn или The Highwaymen.
Обсуждали мы и другие темы. Порой какие-то подробности всплывали в разговорах сами собой. К примеру, я узнала, что его сводные братья с ним больше вообще не разговаривали. А маму из-за отчима Джона он давно уже не видел. Несколько лет назад кто-то в «Сапоге дьявола» выразил ему соболезнования по поводу здоровья его матери. Лишь тогда он узнал, что она проходила курс лечения от рака пищевода.
Хотя сейчас мать чувствовала себя хорошо, Бруксу так и не удалось с ней встретиться. Он пытался несколько раз – сразу после того, как у нее началась ремиссия, – но Джон попросту не пустил его на порог.
Еще подростком я понимала, что у Брукса дома проблемы. Именно поэтому он проводил все свое время на ранчо. Сейчас, во взрослом возрасте, я иначе воспринимала его сложности в отношениях с родными. Они трогали меня гораздо сильнее.
Признаюсь, даже просто слушать о них было тяжело. И я представить не могла, каково пришлось Бруксу. Ведь он все это испытал на собственной шкуре.
Этот парень заслуживал лучшего.
Мы были знакомы с ним почти всю жизнь, однако на самом деле я его совсем не знала. И наши нынешние разговоры рождали во мне странные чувства. До недавнего времени я воспринимала Брукса просто как парня, вечно зависающего у нас на ранчо. И с ревностью относилась к тому, что он вместе с моими братьями и отцом стал частью мужского клуба семейства Райдер. Ведь Брукс не принадлежал к нашей семье.
Жаль, что тогда я не представляла, как много значила для него принадлежность к чему-то подобному, возможность стать одним из нас.
Сегодня нам предстоял еще один урок, только не с раннего утра. Густ загрузил Брукса какой-то работой – раз уж тот согласился помогать на ранчо. И я, пользуясь возможностью, решила позавтракать с папой, поскольку после возвращения домой отец был вечно чем-то занят и мы практически не виделись.
Мы устроились за столом на кухне. Передо мной стояла тарелка с домашними блинчиками с шоколадной крошкой, отец пил зеленый смузи. Уэст явно не шутил насчет здорового образа жизни.
Мне вдруг захотелось поговорить с ним о Бруксе.
– Папа, – осторожно, даже робко начала я.
– Да, малышка, – отозвался он, не отрывая взгляда от утренней газеты.
– Что ты думаешь о Бруксе?
Мой вопрос мог вызвать у отца какие-либо подозрения, но мне нужно было знать.
– О Люке? Он хороший парень. А что?
«Да просто на днях мы целый час просидели с ним в обнимку на полу конюшни, и мне хотелось бы понять, насколько это нормально», – мысленно ответила я, а вслух пояснила:
– Ничего. Интересно, почему ты практически усыновил его, когда мы были детьми.
Отец снял очки для чтения и отложил газету в сторону.
– С чего такой внезапный интерес?
Ну вот, он уже что-то заподозрил.
– Не знаю. Любопытно.
Отец, кажется, не слишком поверил в мои объяснения, но все же ответил.
– Люк бесстрашен. Когда Густ в детстве привел его домой из школы, я понял, что он либо добьется многого в жизни, либо сам себя загубит, как его отец. В свое время я неплохо знал Джимми. Он тоже был бесстрашным. Но никто и никогда не возлагал на него никаких надежд. И с возрастом его бесстрашие превратилось в обычное безрассудство.
Да, слова отца имели смысл. Джимми Брукса нельзя было назвать ни ответственным, ни стойким.
– Брукс тоже вел себя безрассудно, – заметила я.
Мне вдруг вспомнились все те случаи, когда он творил глупости или тем или иным образом калечился. К примеру, однажды Брукс купил дерьмовый мотоцикл и начал гонять по городу без шлема. В тот же день он врезался в дерево. Отец с Густом тогда жутко перепугались. И я, вернувшись домой из школы, услышала, как Амос Райдер читает окровавленному, покрытому синяками Бруксу одну из своих знаменитых лекций.
Теперь, зная о его отношениях с семьей, я гадала, волновала ли хоть кого-нибудь судьба Брукса настолько, чтобы устроить ему головомойку, как в тот день сделал мой отец.
На поверку этот парень оказался гораздо более заботливым и деятельным, чем я когда-либо представляла, и с самого возвращения домой я постоянно пыталась его понять.
