– Кто это сказал? Роберт Фрост[7]?
Брукс с улыбкой покачал головой.
– Долли Партон[8].
– Ах да, само божество, – со смехом произнесла я. – Это решение назревало уже давно. Мой психотерапевт в Денвере беспокоился, что я в любой момент могу перегореть.
– В самом деле?
– Да. Только не в том смысле, как ты подумал, – вздохнула я. Брукс чуть заметно кивнул, поощряя продолжать. – Несколько лет назад мне поставили диагноз СДВГ. Мне всегда казалось, что я делаю одновременно миллион дел, чувствуя при этом, что должна уделять им все внимание без остатка.
Этот диагноз многое изменил. Я наконец-то смогла понять, почему вела себя так, а не иначе. Для меня это стало сродни откровению. И ситуация поменялась, но вовсе не так, как мне того хотелось бы. Я надеялась, что диагноз расставит все по своим местам, и я перестану отчаянно стремиться постоянно все контролировать и принимать импульсивные решения, основанные на желании хоть на миг почувствовать ответственность за собственную жизнь.
И все же… Да, теперь я вроде бы знала подоплеку своих поступков – и тем не менее продолжала вести себя, как и раньше. Хваталась сразу за множество дел и заостряла внимание на том, что заставляло меня чувствовать себя сильной.
– Сперва все это порождало во мне невероятные ощущения. Казалось, будто я способна разобраться с миллионом дел и ни о чем не забыть. Я посвящала себя этому в старшей школе, в колледже и строя карьеру в скачках. Я трудилась слишком усердно, чрезмерно фиксируясь на том, что делала. В случае со скачками я действовала более последовательно, чем прежде, но, когда на тех соревнованиях я установила рекорд в пятнадцать секунд, мое отношение к верховой езде полностью изменилось, – рассказывала я. Брукс не сводил с меня глаз, внимательно слушая каждое слово. – Больше она не приносила мне никакой радости, но я все равно участвовала в состязаниях, потому что не могла остановиться. За несколько месяцев до несчастного случая я усердно тренировалась и много времени проводила в седле; что-то как будто гнало меня вперед. А за неделю до него я словно врезалась в стену. Я лишилась мотивации. Это сильно потрясло меня и оставило без сил. Я замкнулась в себе и уже не вкладывала душу в то, что делала. И садилась на лошадь без обычной для себя страсти. В противном случае я, возможно, справилась бы с падением. Может, и не смогла бы его предотвратить, но по крайней мере смягчила бы удар.
– Ты упала. С каждым может случиться, – пожал плечами Брукс.
– Я умею безопасно соскакивать с лошади, я проделывала это уже миллион раз. Не следовало сдаваться на милость животного.
Я вздрогнула, вспомнив, как ударилась об изгородь, и ощутила вдруг, что Брукс под водой принялся рисовать большим пальцем кружочки у меня на грудной клетке. Его прикосновение успокаивало.
– Последние несколько месяцев меня безмерно измотали. Я проваливалась в сон и даже не слышала будильника. Перестала принимать лекарства от СДВГ. Просто сидела у себя в квартире и била баклуши, а вокруг меня копились дела. Но мне было все равно.
– И что заставило тебя вернуться домой? – спросил Брукс.
– Отвратительное умение контролировать свои порывы, – честно ответила я и, поняв, что он сбит с толку, пояснила: – Когда у меня возникает желание что-то сделать, в обычных обстоятельствах мне трудно ему противостоять. И особенно тяжело, если я выхожу из себя.
– Так ты чувствуешь себя более уверенно? – задумчиво спросил он.
– Да, на короткое время.
– Значит, ты жалеешь, что вернулась домой?
Чертовски хороший вопрос. Я ненадолго задумалась. Признаться, я полагала, что буду жалеть, приехав сюда. Однако вышло иначе.
– Нет, не жалею. Независимо от того, как я пришла к этому решению, оно оказалось верным.
После моего ответа плечи Брукса слегка расслабились. А я даже не сознавала, что он напрягся в ожидании моих слов.
– Эмми, я счастлив, что ты здесь. – Он вновь смотрел на меня так, словно я единственный человек на планете. Словно одна лишь я что-то значу.
Его взгляд пьянил.
Я по-прежнему обвивала ногами талию Брукса, он прижимал меня к себе. И даже под водой его руки дарили моей коже тепло. Я подалась вперед и положила голову ему на плечо.
– За последние две недели я узнал о тебе больше, чем за двадцать лет, – признался он и прижался губами к моим волосам. Мне бы хотелось почувствовать эти губы на всем теле.
– Аналогично. – Впрочем, я не прочь узнать и побольше. – Расскажи мне что-нибудь еще.
– Что тебя интересует?
К примеру, то, когда он изменился. Но не могла же я спросить об этом напрямую. Я сама не могла понять, почему теперь воспринимаю его иначе. Возможно, он и вправду изменился. Или же просто я никогда по-настоящему его не знала. А может, и то и другое.
– Ты кажешься другим, – осторожно заметила я.
– И?
– Мне любопытно, когда это случилось.
Брукс немного помолчал. Хотелось верить, что я не ляпнула что-нибудь лишнее.
