– Да, не ест, – ответил Амос. – Густу тоже пора прекращать целыми днями есть говядину. – Он бросил многозначительный взгляд на сына. – С возрастом холестерин уже не тот, что раньше.
Я подавил ухмылку.
– Мне тридцать четыре! – воскликнул Густ.
– Папа, ты уже такой старый? – спросила Райли, и все рассмеялись. Кроме Густа.
В этот миг открылась задняя дверь, и вошла Эмми. Хорошо, что я по-прежнему держал на руках Райли, иначе вполне мог бы не устоять и рухнуть на колени.
Она выглядела потрясающе! Да настанет ли тот день, когда при виде ее мое сердце перестанет резко ускорять свой бег?
Сегодня Эмми надела старую выцветшую футболку с логотипом футбольной команды «Бронкос» и джинсовые шорты. Волосы она убрала с лица и зачесала назад. Впервые после возвращения домой я видел ее без привычных ботинок. Их сменили сандалии, которые Эмми сняла сразу, как вошла в дом.
– Привет, малышка! – поздоровался из кухни Амос.
Эмми шутливо отсалютовала ему. А миг спустя заметила нас с Райли. Однако задержала взгляд лишь на мгновение дольше, чем нужно.
У меня в груди возникло странное чувство. Может, пора начинать пить таблетки от изжоги?
Краем глаза я заметил Тедди, но, не отрываясь, продолжал наблюдать за Эмми, которая сейчас обнималась с Уэстом. Когда я все же отвел глаза от младшей Райли, Тедди смотрела на меня с самодовольным выражением на лице.
Уже второй раз она поймала меня на том, что я пялюсь, куда не следует, – на Эмми.
– Привет, Брукс, – весело поздоровалась Тедди.
– Тедди, – коротко кивнул я.
– Хорошо выглядишь, – заметила она. – Что за причина заставила тебя отказаться от любимой бейсболки и старых задрипанных футболок?
Сурово. Впрочем, Тедди всегда била не в бровь, а в глаз.
– А с чего вдруг ты нарушаешь пожизненный запрет на появление в «Ребел блю»? – вмешался Густ, прежде чем Тедди успела пустить в меня очередную стрелу.
– Да вот решила прикончить тебя во сне, – пропела Тедди медово-сладким голоском. Этот тон она приберегала исключительно для оскорблений.
– Хочу напомнить всем про маленькие ушки, – многозначительно сказала Эмми. Скрестив руки на груди, она стояла рядом с Уэстом и пристально смотрела на подругу, как будто безмолвно пыталась до нее докричаться.
Учитывая, насколько близкие отношения связывали этих двоих, я бы не удивился, если бы Тедди ее услышала.
– Папа, – начала Райли, – а что значит прикончить?
– Это значит кушать, солнышко. Вот, например, коровы приканчивают траву на пастбище, – даже не запнувшись, ответил Густ. Черт, быстро соображает.
– А почему Тедди решила отдать тебя коровам? – спросила Райли.
– Потому что Тедди думает, что это смешно.
– Тедди и сама смешная, – согласилась Райли, чертовски прозаично для четырехлетнего ребенка.
И все в комнате снова рассмеялись. А Густ выглядел так, словно только что пережил глубочайшее предательство.
Амос в кухне хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание.
– И на этой ноте давайте перейдем к ужину. Все берите по тарелке с едой и несите на стол.
Я усадил Райли на стул, но она вскочила и подбежала к Амосу. Он дал ей салат. Я тоже направился в кухню, когда мне в плечо врезалась Эмми. Я застыл на месте и посмотрел на нее.
– Привет, – проговорила Эмми, чуть заметно улыбнувшись.
– Привет.
Она на долю секунды переплела свой мизинец с моим, а после зашагала на кухню. Остановившись рядом с отцом, протянула руки ладонями вверх и попросила:
– Блюдо, папочка.
Амос протянул ей огромную миску картофельного пюре, которое она любила больше всего.
Очевидно, за эти годы я все-таки немало узнал об Эмми.
Мы все уселись на свои обычные места за столом. Я рядом с Уэстом, за ним Райли. Эмми устроилась напротив меня, а Тедди заняла стул справа от нее. Амос и Густ расположились во главе стола. Так что я просто физически не мог не смотреть на Эмми. Хотелось верить, что никто не заметил глупых улыбок, которыми мы обменивались друг с другом каждые несколько минут.
Немного поболтали. Густ сообщил Амосу о положении текущих дел на ранчо: о предполагаемых расходах на сезон заготовки сена, о том, кто из работников останется на зиму, об отёле скота. Уэст рассказал об орошении и изгородях.
– Эмми, – начал Амос, – как дела в конюшнях? Мэйпл освоилась?
– Да, все хорошо. В ближайшие несколько недель приедет ветеринар, чтобы провести осмотр животных, как всегда в конце лета. Заодно посмотрит и тех, кто у нас на постое.
– Есть причины для беспокойства?
– У Виски очень сухая кожа, поэтому я предварительно начала давать ей корма с высоким содержанием белка.
Виски принадлежала матери Эмми. Лошадь постарела, но была по-прежнему здоровой.
– Хорошо. Что-нибудь еще?
– Нет. Брукс знает свое дело. О животных прекрасно заботятся.
Довольно банальный комплимент, но, услышав его от Эмми, я почувствовал себя так, словно только что получил Нобелевскую премию.
Амос повернулся ко мне.
– Есть какие-нибудь новости, Люк?
– Нет, сэр. Последний летний урок верховой езды пройдет в субботу. В крытом манеже начнем заниматься с ноября, – сообщил я, слегка запнувшись на первых нескольких словах.
