Жизнь на его ранчо может стать их будущим. Если они смогут преодолеть свое прошлое. История жизни Фелисити как сценарий к плохой мыльной опере. Школьный возлюбленный становится наркоманом. Девушка влюбляется в лучшего друга своего парня. Она оставляет их обоих позади только для того, чтобы вернуться домой много лет спустя на похороны бывшего. Теперь вернувшись домой в Монтану, она готова начать все сначала. Ей предстоит загладить свою вину и восстановить отношения, в том числе с мужчиной, который владеет ее сердцем шестнадцать лет. Сайласу много не нужно. У него отличная лошадь, близкие друзья и ранчо «Счастливое сердце», но чего-то всегда не хватало. Он не идиот. Он знает, что недостающая часть — это Фелисити. И теперь, когда она вернулась в Прескотт, у него появился второй шанс завоевать ее сердце. На этот раз единственное, что стоит у него на пути, — это их история. Ворошить прошлое будет примерно так же болезненно, как играть в перетягивание каната с колючей проволокой. Но если они смогут залечить старые раны, он получит девушку, которая должна была быть его с самого начала.
Пролог
Сайлас
Какой чертовски ужасный день.
Похороны Уэса были примерно такими же веселыми, как разгребание лошадиного навоза. После этого я поехал домой на ранчо и сразу принялся за работу, надеясь, что это отвлечет меня, но через три часа понял, что ничто не сможет отвлечь мои мысли от Фелисити.
Четырнадцать лет. Я не видел ее четырнадцать лет, и сегодня она вернулась в Прескотт. Ради Уэса. Она держалась подальше от своей семьи, от меня, в течение четырнадцати лет, но вернулась ради Уэса?
Это задело.
И вдобавок ко всему, она вела себя как ледяная королева. Из-за этого еще труднее было переварить тот факт, что она все еще была самой красивой женщиной, которую я когда-либо видел. Я просто не мог поверить, что суровая и невоспитанная женщина на похоронах Уэса была моей Фелисити.
И вот я здесь, стою за дверью ее гостиничного номера на леденящем холоде, желая лично убедиться, действительно ли она так сильно изменилась. Потому что, если она правда изменилась, тогда, возможно, я смог бы наконец отпустить ее.
Я поднял кулак и постучал в дверь, вымещая часть своего разочарования на дереве.
— Иду, — крикнула Фелисити. Должно быть, она не посмотрела в глазок, потому что, открыв дверь, резко втянула воздух.
Не говоря ни слова, она отступила назад и махнула рукой, приглашая меня войти. Я вошел внутрь и пересек комнату, но не сел.
— Как ты? — спросила она, закрыв дверь.
— Отлично. А ты?
Она пожала плечами.
— У меня бывали дни и получше.
— Значит, раз у тебя плохой день, это дает тебе право обращаться с людьми как с дерьмом? — слова слетели с моих губ без раздумий, и я пожалел о них в ту секунду, когда она вздрогнула.
Она сделала успокаивающий вдох.
— Я знаю, что неправильно вела себя на похоронах. Я извиняюсь за то, что была груба с тобой, и извинюсь перед своей семьей на Рождество.
Я усмехнулся.
— Ты извинилась перед своей мамой и братом за то, что не навещала их четырнадцать гребаных лет?
Она снова поморщилась.
На этот раз она не сохранила спокойного самообладания. Ее спина напряглась, а губы скривились.
— Это не твое дело, — отрезала она. — Я приношу извинения за то, что была груба с тобой на похоронах, но, если ты пришел сюда ради того, чтобы накричать на меня, тогда убирайся.
Я сократил расстояние между нами, входя прямо в ее пространство и свирепо глядя на нее сверху вниз. Большинство мужчин и женщин съежились бы. Обычно я пугал людей таким взглядом, но не Фелисити. Время ни в малейшей степени не притупило ее дерзкий дух. Она не сдвинулась ни на дюйм и просто смотрела в ответ.
— Тебе бы это понравилось, — усмехнулся я, — не так ли?
— Что? — спросила она сквозь стиснутые зубы.
— Чтобы я ушел, чтобы ты могла вернуться к притворству, что избегать этого места и здешних людей не было абсолютно гребаным эгоизмом. — Я вел себя как полный засранец. Я знал это, я просто не мог остановиться. Вся боль, которую я прятал годами, всплыла на поверхность и вырвалась у меня изо рта.
Глаза Фелисити наполнились слезами, но она не потеряла самообладания.
— Что еще? Очевидно, ты пришел сюда, чтобы поругаться. Чтобы причинить мне боль в ответ. Так что продолжай. Если так ты почувствуешь себя лучше, тогда, пожалуйста, продолжай.
Еще одна вещь, которая не изменилась: она позволяет мне вывалить свое недовольство. Мой гнев улетучился, и я покачал головой.
— Не это заставит меня чувствовать себя лучше.
— Тогда что?
Если бы я не ссорился с ней, то почувствовал бы себя лучше. Если бы она объяснила, что произошло много лет назад, я бы почувствовал себя лучше. Услышав, почему она так долго отсутствовала, я почувствовал бы себя лучше.
Но я ничего из этого ей не сказал. Вместо этого я прижался губами к ее губам и крепко обнял ее, чтобы она не смогла меня оттолкнуть. Не то чтобы она пыталась. Ее руки обвились вокруг моей талии, и она сжала в кулаках мою рубашку.
Я вложил всю боль и гнев, которые она причинила мне, в наш поцелуй. Она отдала мне все свое горе и душевную боль. Ни один из нас не останавливался, пока мы оба не устали от горячего и яростного секса.
Пока она спала на моей стороне, я смотрел в потолок, желая, чтобы сегодняшний вечер прошел совсем по-другому. Я хотел бы, чтобы меня все еще не тянуло к ней. Хотел, чтобы она вернулась ради меня, а не ради Уэса. Хотел бы не быть чертовым дураком, всегда ждущим в стороне, готовым забрать ее, когда он разобьет ей сердце.
Все, что сделал сегодняшний вечер, это доказал одну вещь.
История действительно повторяется.
Глава 1
Фелисити
— Э-э, спасибо.
