– Потому что видеть ваше лицо и слышать ваш голос – это необыкновенное наслаждение, отказаться от которого равносильно смерти. – Тут я упал перед ней на колени, схватил ее руку и, прижавшись к ладони губами, стал покрывать ее поцелуями.
Она попыталась, правда не очень настойчиво, высвободить руку и, указывая взглядом на свое обручальное кольцо, сказала:
– Дорогой мистер Сминтон, я замужем. Пощадите меня. Я всего лишь слабая женщина и…
Но я притянул ее к себе и не дал закончить фразу, заключив ее в страстные объятия, которым она поначалу сопротивлялась, но потом стала на них отвечать. Несколько секунд спустя мой палец мягко проложил себе дорогу к ее страждущему лону. Наткнувшись на клитор, я обнаружил, что он набух не хуже моего члена, который просто разрывался от желания.
– Ах, мистер Сминтон, Бога ради, не делайте этого. Если сюда войдет мой брат, то прольется кровь, и моя жизнь будет погублена.
– Ничего не бойтесь, моя дорогая, – сказал я, лаская ее лоно кончиком пальца и ощущая, как руку мне начинает орошать любовная влага. – Идемте со мной.
Я взял ее за руку (при этом моя вторая рука оставалась в ее столь привлекательном для меня отверстии) и повел в спальню ее брата. Я усадил ее на кровать и… О, как мне описать последующее! Сказать, что испытываемые мною ощущения – когда я, извлекши свой пульсирующий член, ввел его в ее вагину, – были великолепны, значит, не сказать ничего…
Она издала громкий стон, а затем приподняла свою попку, сильную, упругую попку сельской жительницы, дабы я мог войти поглубже. На каждый мой качок ее светлость отвечала страстью, свидетельствовавшей об удивительной пылкости и горячности.
– Еще, еще, мой желанный! – шептала она, когда я ввел свой язык в ее горячий, тяжело дышащий рот. – Бога ради, быстрее!
При этих словах я выпустил в нее такую струю, что, наверное, во мне в тот момент больше не осталось ни капли, ибо, несмотря на то что Фэнни пыталась выжать из меня еще хоть немного, последняя искра жизненных сил, казалось, оставила меня.
Казалось, у меня нет даже сил извлечь свой член. Я так и остался лежать на ее округлых грудях (она успела раздеться перед тем, как мы начали), безразличный и инертный.
– Пожалуйста, еще раз, – бормотала она, играя моими волосами, – вы даже представить себе не можете, дорогой мистер Сминтон, чем это для меня было. Мой старый муж никогда ничего подобного не делал. Он всегда пользуется каким-то дурацким приспособлением, по форме напоминающим то, что вы в меня вводили. Но это всего лишь гуттаперчевая штука, которую он наполняет теплым молоком.
– Ты говоришь о стимуляторе?
– Я никогда не слышала такого названия, – сказала Фэнни, – но штуку эту даже отдаленно нельзя сравнить с вашей милой вещицей. Господи, я ведь даже не догадывалась, что такое настоящее счастье. У вас получится еще разик? – Ее светлость снова начала вертеть попкой.
В кармане моего жилета лежала тоненькая фляжка с бальзамом Пинеро. Я достал ее, выкрутил пробку и выпил около половины чайной ложки. Результат был удивительный. Не успел я освободить мою плоть от жарких объятий лона ее светлости, как тут же обнаружил, что она вновь начинает набухать. И как только волшебный напиток начал действовать, я вошел в Фэнни вторично.
Может быть, кому-то это покажется преувеличением, но второй раз, могу заверить читателей, показался мне даже сладостнее первого. Будучи не новичком в искусстве любви, я по опыту знал, что чем медленнее совершаешь акт, тем большее наслаждение из него извлекаешь; а если приступаешь к нему чрезмерно возбужденным, все заканчивается прежде, чем успеваешь как следует насладиться. Поэтому я предпочитаю медленные движения, постепенно все более и более разогреваясь.
Подводя итог, могу сказать, что мы оба наслаждались теми радостями, которые были в состоянии дарить друг другу, в такой степени, будто знакомство наше состоялось не сегодня вечером, а знали мы друг друга, причем до мельчайших подробностей, по крайней мере не один год. Тут разнообразия ради и дабы дать ее светлости возможность немного потрудиться, я предложил ей оседлать меня. Она же попросила меня не извлекать члена и, лишь получив мои заверения в том, что в этом нет никакой необходимости, согласилась. Мне всегда нравился этот способ, и я не спеша приступил к осуществлению задуманного: осторожно перекатился на спину, продолжая прижимать к себе леди Фэнни, пока она не оказалась верхом на мне.
Однако я недооценил амурную страсть ее светлости, ибо как только она почувствовала себя хозяйкой положения, то предалась скачке с такой силой, что я чуть было не запросил пощады. Однако ничто не могло остановить эту бесстрашную наездницу. Фэнни не уступила ни дюйма, и шансов извлечь из ее лона мой бедный натруженный член было у меня не больше, чем если бы он был зажат в тисках.
