Действительно, показывали Нину Петровну в вечернем платье. Лена тотчас оценила гардероб этой мымры. Если не по царской цене, то уж по княжеской, точно! И очки свои толстопузые сняла. Глаза-то у неё грустные, хотя улыбка во весь рот.
– Я всегда готова помочь нашим детям! Надеюсь, в будущем, недалёком будущем, – Нина Петровна улыбнулась ещё шире, – мы сможем посылать наших детей на учёбу в Кембридж, Оксфорд, Сорбонну!
– Ага! Вот она об чём! – Паша аж присел. – "Наших" детей! Кстати, почему она княгиня?
– Паша, а ты не догадался? – спросила жена, обняв мужа со спины.
– Чего шепчешь? Этот глу… – Паша прикусил язык, обещал же не называть тестя глухарём! Он выкрутился, как смог: – глупый диктор что-то напутал!
– Она тогда, зимой, пожелала выйти замуж за князя, – горячо прошептала Лена.
– А ты, значит, за меня?!
– За лучшего мужчину в мире!
– Не гони!
Лена покраснела и опустила голову.
– Точняк, за лучшего пожелала? Или за меня конкретно?
Лучшим выходом Лена посчитала долгий поцелуй в губы.
Паша дёрнулся, всё никак не мог привыкнуть к проявлениям бешеной страсти жены. Потом он обмяк и думал только о том, как ему хапнуть воздуха, чтобы не задохнуться.
– За тебя конкретно, как за самого лучшего, – с придыханием прошептала Лена.
– Хорош, Ленок! Нельзя же сейчас! – Паша мягко отстранился от жены.
– Ладно, не хнычь! – он погладил Лену по макушке. – Родишь богатыря, потом накувыркаемся!
Тесть, наблюдая за воркующими молодожёнами, продолжал расплываться в счастливой улыбке.
Нину Петровну утомило участие в благотворительной передаче. Её замучил оператор. То туда гляди, то так встань, то этак! Да ещё жара в студии. Пот выступал сквозь толстый слой грима, скрывающий пупырчатую кожу на крыльях носа.
Мужчина с видеокамерой всё подстраивался поверх головы Волконской, направляя объектив к каёмке фривольного декольте.
– Там ничего нет, господин папарацци! – не выдержала Нина Петровна.
– О чём вы говорите, Нина Петровна? Вы совсем себя недооцениваете! – улыбнулся усатый оператор.
Для наглядности он показал то, что снял.
В объективе крупным планом, даже не узнать, появилась каёмка, ложбинка между мощными грудями с инкрустированным бриллиантами Христом на платиновом крестике.
– Это моё? – Нина Петровна взяла свой крестик, осмотрела.
– Ваше, ваше! Цифровая техника творит чудеса!
– Сотри немедленно!
– Вам заплатим втрое!
– Русские князья выбирали жён с мощным бюстом, заботясь о кормлении собственных детей! – сказала рыжая помощница оператора.
– Что ты сказала?! – вспылила Нина Петровна.
– Я сказала, что у народа свои понятия о княжеском роде. Оно идёт из глубины веков, и ничего с этим не поделать.
– Да. Да, – кивнула Нина Петровна. Она ужасно огорчилась за то, что сорвалась. Прислуга оператора имеет высшее историческое образование. Нина Петровна улыбнулась.
Молодая женщина с паклей рыжих волос улыбнулась в ответ, показав кривые грязные зубы. Нина Петровна отвела нос. Ей показалось, изо рта ассистентки напахнуло навозом.
Вот, так, Нина Петровна, размышляла Волконская, выходя со съёмки телепередачи, каждая телеподстилка будет напоминать о бесплодии!
Она расписалась в получении гонорара. Множественные нули немного улучшили настроение. В прошлой жизни, о которой Нина Петровна давно не вспоминала, такие деньги она заработала бы лет за пятнадцать, при условии не тратиться на коммунальные услуги и еду. Так, одна помада в кармане на все случаи жизни, да технический тальк вместо пудры.
– Как прошёл день, дорогая? – спросил Волконский, появившись дома за полночь.
– Чудесно, Сашуля! Только подпортили настроение на телевидении. Но и это не беда! Главное, ты меня понимаешь.
Волконский поцеловал супругу.
Нина Петровна непроизвольно поджала губы, почувствовав запах духов чужой женщины.
– Кто именно?
– Да так.
– Так? Так не может быть! Если кто-нибудь посмеет портить тебе настроение, пожалеет.
– Это входит в имидж? – улыбнулась Нина.
– И не только.
Волконский свернул тему, переключив внимание на новый презент для любимой жены.
Он достал колье из старинной шкатулки. Надел его на шею Нины, стоя позади неё, напротив зеркала.
Гранатовые и рубиновые камни горели мягким светом при электрическом освещении.
– Как?
– Чудесно! – сказала Волконская. Про себя Нина Петровна подумала, наверняка Сашуле подвернула молоденькая. Интересно, сколько он затратил на неё?
Ночью в постели Волконский не выглядел истощённым, измученным другой женщиной. Нина Петровна решила забыть о подозрениях.
Поутру Волконский объявил за столом, что с сегодняшнего вечера в доме будет прислуга.
– Люди надёжные? – спросила Августа Климентьевна.
– Перепроверенные, мама!
– Работали в карательных органах? Нужны нам соглядатаи, как полагаешь, Нина Петровна?
– Думаю, из них выходят лучшие слуги.
– А ты что думаешь, Саша? – Августа Климентьевна поднялась из-за стола.
– Я думаю, – сказал Волконский, – разговор неуместный. Эти люди никогда не работали в карательных органах. Это сплошь высокообразованные, оставшиеся невостребованными кадры.
– Видишь, Нина Петровна, нам достанутся не самые лучшие слуги.