Том вспомнил въедливого и упертого Рафика, который практически обломал ему весь кайф во время течки. Мало того, что Рафик выбросил все тортики, так еще пару дней кормил кашей едва ли не с ложки, не замолкая при этом ни на минуту. Из него, как из рога изобилия, сыпались поучительные истории и нотации о правилах поведения молодых омег. Том тогда даже обалдел от такого напора и поэтому не сопротивлялся. Приютские сами постигали науку гигиены в «штормовые дни» и правила поведения в обществе. Нет, им, конечно, что-то рассказывали на уроках в начальных классах, но кто будет всерьез слушать учителя? Все необходимое для жизни они узнавали в общих душевых, на чужих ошибках, а кому не повезло, то и на своих собственных…
Том мог только посочувствовать Майонезу, в которого вскоре вцепится Рафик, хотя чего жалеть грязнулю? Так ему и надо! Том достал из сумки свои вещи. Их надо было перетрясти, чтобы не засунуть в машинку с мелким гравием и песком в карманах. За пять дней Том уже привык к пыли на зубах, к тому, что следовало закрывать нос и рот тряпкой, когда поднимался ветер, и что мелкие камешки умудрялись пробираться даже в носки, а не только в туго зашнурованные кроссовки. В кармане толстовки обнаружился туго свернутый конвертик, внутри которого что-то было. Бумага была плотной и слегка желтоватой. На самом видном месте рукой сестры Мари было написано одно слово: Тому.
У омеги подкосились ноги и он сел прямо на пол. Он сам себе запретил думать о сестре Мари, закрыв дверку воспоминаний до тех пор… пока не получится… до неопределенных пор, пока будет можно…
Над головой что-то упало… Том дернулся и прислушался. За дверью добавилось голосов, по всей видимости, полицейские разбирались в этой некрасивой ситуации. Том поежился. Хорошо, что ему не надо было вникать во все это… Маленький конвертик жег пальцы, заставляя сделать хоть что-то – открыть и узнать, что именно это значит, или сунуть его обратно в сумку, пока воспоминания не перестанут вызывать такой спазм внутри, как сейчас.
Но сестра Мари погибла, спасая его от его же глупости и непонимания. За те несколько дней, что провел в развалинах старинного города, он слышал множество странных и порой страшных звуков. Иногда казалось, что руины обладают собственной волей и пытаются забрать к себе как можно больше жертв. Порой в шорохе опадающих камней слышались вздохи, шепот. В скрежете покачивающейся на ветру арматуры слышался плач, а в скрипе петель уцелевших дверей ясно слышался детский голос, зовущий маму. Волосы поднимались дыбом от ужаса, а женщины, потерявшие детей, седели просто на глазах.
Том глубоко вдохнул и медленно выдохнул, успокаивая сердце. Сестра Мари была ему другом, она пожертвовала собой, спасая его, и заслуживала, чтобы к ее подарку отнеслись с уважением. Омега осторожно развернул плотную бумагу. Внутри оказался деревянный крестик с колечком для веревочки, а сама бумага конвертика оказалась небольшой запиской.
« Здравствуй, Том. Если ты читаешь эту записку, то я, скорее всего, мертва, и не успела сказать тебе все, что хотела… Этот кипарисовый крестик я купила с мыслями о тебе и прошу принять его в подарок. Я не пытаюсь передать тебе свой КРЕСТ, просто хочу, чтобы у тебя осталось хоть что-то на память обо мне. Я хотела бы рассказать тебе о Боге, жаль, что не успела. Я буду молиться о тебе в надежде, что ты обретешь в этой жизни любовь и покой. Береги себя, малыш, и будь счастлив. Да пребудет с тобой Господь.»
Том заставил себя выдохнуть и дышать, как положено. Он на мгновение забыл, как надо дышать. Казалось, сестра Мари рядом. Стоит за плечом, и стоит повернуть голову, чтобы увидеть ее мягкую улыбку.
С наружной стороны дверь кто-то дернул, потом Том услышал, как Энди громко позвал его, а потом замолотил кулаком, чтобы омега открыл. Том поднялся и, спрятав крестик с запиской под матрас, отодвинул гладильную доску от двери.
- Нет, ну ты видел? - друг влетел злющий, как кобра, - Рафик нас всех развернул с полдороги! Я вначале не понял, а здесь такой свинарник! Мы сюда не приезжали, пока вы с Раном катались там. А как зашел, так прямо на задницу упал! Ты видел, этот Майонез сожрал все, что красавчику Таэлю навезли, и как в него все это влезло? А чего ты еще не вымылся? Ой, там в ванной у Рана не просто грязь, а настоящая рыгаловка! И вот скажи, как такой ученый чел может быть таким засранцем? Ну, теперь понятно, чего он холостой! Кто с таким свинтусом уживется? Там Рафик сейчас рвет и мечет, даже все альфы хвосты поджали и разбежались. Полиция попыталась сунуться, а потом искала пятый угол. А еще, Рафик из посольства вызвал серьезных дядек. Рафик этого Майонеза за грязь в ванной комнате Рана выпотрошит и солью натрет!