- А где он? - Таэль покрутил головой, - я уже привык, что Энди здесь почти каждый вечер, а его и вчера не было.
- У него течка, - отмахнулся омега, - так что Намира тоже не увидите еще пару дней.
- Рождество на носу, - Таэль потянулся, - будем елку ставить?
- Собираешься закатить Рождественскую вечеринку для одногруппников? - Олаф подмигнул Рану, - в прошлом году Альберто устроил такое гульбище, что пришлось потолок отмывать.
- Нет! - испугался Таэль, - просто елка с игрушками и гирляндами, чтобы был дух Рождества! А что касается вечеринки, то на Бирюзовой улице живут двое моих одногруппников, вот они и будут делать вечеринку. Меня приглашали… - Таэль смутился и посмотрел на Олафа, - пойдешь со мной?
- С тобой с удовольствием, - мурлыкнул Олаф, смутив Таэля еще сильнее.
*
У Тома никогда раньше не было такого праздника, как Рождество. Ну, если быть до конца честным, то в приюте понятие праздника было очень условное. Просто в обед давали какую-нибудь вкусняшку – пару печений и карамельку, или маленький кексик в блестящей упаковке, а кто-то из воспитателей объяснял, в честь чего угощение. Это мог быть день отца, или день труда, или непонятные праздники вроде консолидации. Никто не объяснял, что это такое, но тогда главным было съесть вкусняшку прямо за столом, на глазах воспитателей, а иначе ее мог отобрать кто-то из старших или более сильных.
Но сейчас впервые праздник обрел не просто имя, а значение и смысл. А еще, свою историю. Том впервые понял, что праздник – это не просто день, когда дадут вкусное, а некая веха, которая объединяет прошлое и настоящее и не дает забыть то, что действительно важно. А для Тома этот праздник стал настоящим откровением. Из-за того, что каникулы уже начались, с утра Олаф потянул Тома в храмовый квартал. Таэль увязался за Олафом, как хвостик, а Том уговорил Рана присоединиться к походу. Так вчетвером они и приехали в большой парк, в котором собрали все действующие религиозные постройки.
Одно здание от другого отделялось пешеходными дорожками и аллеями высоких деревьев, которые как ширма отделяли один храм от другого. Только вот звуки проникали сквозь листву, вместе с запахами и гомоном голосов, создавая непередаваемую какофонию. В перезвон больших колоколов вплетались маленькие колокольчики буддийских храмов и протяжный речитатив мулл. Запах ладана накладывался на благовония ароматических палочек и дымов из ритуальных курительниц…
Еще на подходе к храмовому кварталу стали появляться мальчишки, которые как зазывалы раздавали флаеры и приглашали посетить различные службы и мероприятия. Какие-то храмы проводили благотворительные ярмарки, на которых можно будет купить поделки прихожан, а деньги с них предназначались на различные богоугодные дела. Лысые монахи в оранжевых тогах стояли, как живые статуи, держа в одной руке чаши для пожертвований, а в других маленькие колокольчики.
Олаф сказал, что за неделю до Рождества на улицах будут петь рождественские гимны и выступать детские хоры. Но сейчас можно посмотреть на Рождественские вертепы, которые устанавливают возле каждого храма. Олаф, конечно, для начала потащил всех в католическую церковь, знакомиться с отцом Брауном. И поскольку они пришли между службами, то храм стоял пустой и тихий. Том, открыв рот, рассматривал белоснежные мраморные колонны, устремленные вверх, безмятежные статуи, витражи на окнах, ряды деревянных сидений с высокими спинками.
Отец Браун оказался невысоким смешливым бетой в черной одежде с длинными полами и высоким белым воротничком. У него были мягкие руки и лучистые глаза. Он со своим мягким смехом и суетливыми движениями казался противоположностью чопорному и строгому храму. Олаф стал о чем-то расспрашивать священника, но Том мягко уклонился от разговора и пошел рассматривать красоты храма. Он был величественный и исполненный собственного достоинства, а витражные окна добавляли изысканности во все это великолепие.
Том тихим мышонком проскользнул вдоль стен и вышел на улицу. Следом за ним вышел Ран и с интересом посмотрел на омегу.
- Не понравилось?
- М-м, - Том замешкался, - понравилось. Красиво, м-м, как в музее… Мы с Энди заходили недавно, чтобы «повысить уровень культуры». Там тоже было так же красиво. Статуи эти… мраморные, ну, ты понял?
Ран понятливо кивнул и усмехнулся. Пока Олаф разговаривал со священником, Том пошел рассмотреть вертеп, который был неподалеку от входа. Там стояли восковые фигуры в натуральную величину, и Богородица, склонившаяся над колыбелью, казалась живой женщиной. Иосиф смотрел на всех строго и как-то предупреждающе, чтобы никому в голову даже не пришло обидеть его семью.