- Я хотел бы родиться слезинкой у тебя на глазах, чтобы жить у тебя на лице и умереть на твоих губах, - Ран осторожно приподнял лицо Тома и вытер пальцами слезы с щек. - Не плачь, мой хороший, не рви мое сердце своими слезами.
Том в панике посмотрел на раскрытую дверь со стороны комнаты альфы и замер, как мышонок перед котом.
- Твое имя совершенно тебе не подходит, - Ран улыбнулся и прижал к себе перепуганного омегу, - я бы назвал тебя Альби – мое сердце. Я бы звал тебя рУх Альби – душа моего сердца, хабИб Альби – любимый моего сердца. Я не могу вспомнить тот момент, когда я понял, что люблю тебя. Ты так тихо появился в моем сердце, что порой кажется, что ты жил в нем всегда.
- Я придумал желание, - Том с надеждой посмотрел на альфу, - возьми меня с собой. Я хочу быть твоим…
- Если бы я был просто альфой с Сабаха, я бы сегодня же сделал тебя своим. Своим супругом, и никто из людей не смог бы разорвать наш союз. Но я наследник своего отца и обязан подчиняться всем законам своего мира. Я не могу сделать тебя супругом, пока ты не родишь мне альфу или омегу. А до этого времени ты можешь быть со мной только как наложник. У нас очень противоречивый мир. Омеги у нас самая большая драгоценность для любого из альф. Но при этом омеги не имеют никаких прав – ни голоса, ни собственности, ни даже собственной воли. Они целиком и полностью зависят от своих хозяев – альф. Омег дарят в подарок, как лошадей, как книги, для удовольствия и приятного времяпрепровождения своих хозяев.
И только супруги имеют права и право неприкосновенности перед законом. Они даже могут пожаловаться на своего мужа кади, и тот должен будет дать мужу наставления, как правильно надо обращаться с супругом. В Коране на эту тему есть несколько сунн, которые объясняют права и обязанности и мужа, и его законной половинки. Поэтому супруг имеет права, а вот наложник нет.
Я не смогу привезти тебя, как супруга, без моего ребенка, и не смогу объявить тебя своим дыханием. Это значит, своим истинным омегой, потому что на Сабахе все знают, что мое дыхание – Лекси. Привези я тебя вместо Лекси, у моего отца будут большие неприятности в Совете Преданности. Никто не поверит, что я смог найти свое дыхание так просто. У моего отца и так будут неприятности из-за того, что я приеду без Лекси, но это неизбежное зло. На него и так все косятся из-за того, что он создал свой эмират на пустом месте и, более того, он успешен в своем деле. Чужие победы радуют отнюдь не всех, и завистники не преминут потрепать полы его халата при любой возможности.
- Пусть наложником, - Том прикоснулся пальцами к губам Рана, - хоть тушкой, хоть чучелком, главное, с тобой. Видеть тебя, иметь возможность к тебе прикоснуться вот так…
Том потянулся и осторожно прикоснулся к красивым и таким манящим губам Рана. Он дурел от собственной наглости, но эти губы сводили его с ума, они снились ему, как наваждение, и вот наконец, он может к ним прикоснуться. Он сам не верил, что все это на самом деле, но руки альфы мягко обнимали, а четко очерченные и такие горячие губы только дрогнули, когда омега ткнулся в них, как слепой щенок в поисках тепла.
- Сердце мое, ты уверен?
Ран потянулся навстречу всем телом, всем существом, боясь верить в происходящее, и от этого шепота, жаркого, обжигающего, у омеги все волосы стали дыбом, как от близкой молнии. Глаза альфы были, как две воронки, в которые затягивало все вокруг. Том чувствовал его дыхание на своем лице, тепло его тела, и даже то, что так уверенно давило ему на живот. Он растерялся немного, не понимая, что происходит, а потом понял, что от него ждут ответа и усмехнулся навстречу приоткрытым губам альфы.
- Я уверен в этом больше, чем в собственном имени. Томасом меня назвал папа, Фомой меня назвали в храме, но имя, что дал ты, мне нравится больше всего.
Том закрыл глаза, когда губы Рана накрыли его. Сильные, властные, одуряюще вкусные. Тома никто и никогда так не целовал, до одури, до слабости в ногах. Он цеплялся за одежду Рана, у него кружилась голова и ему казалось, что он падает. А Ран, как в трансе, прижимал к себе стройное юное тело, упиваясь его чистотой и доверчиво приоткрытым ртом, как будто омега умирал от жажды, а он был его водой. Но он сам утопал в сладком безумии первой близости со своей парой. Это было невероятно и необычно, знать по малейшему движению тела, по едва уловимой дрожи все желания и ловить встречную волну обожания и восторга. Чувствовать себя желанным, очень нужным и удивительно целым.
Ну да… он ведь нашел свое чудо, свою половинку души, недостающий паззл в картине своего мирозданья, давно потерянный осколок своего сердца. Он очнулся, только услышав стон острого наслаждения. Оторваться от податливых сладких губ было почти невозможно. Как оторвать пластырь от раны, надо собраться с силой воли, прежде чем отпустить влажные и слегка припухшие губы. Том открыл осоловелые глаза и рвано вздохнул, пытаясь прийти в сознание. Для него это было, пожалуй, слишком… слишком сладко, пьяно, волшебно и бесконечно правильно.