Том все внимательно слушал и конспектировал. Ему пришлось подтягивать специализацию за ту пару месяцев, что он провел в стоматологии, но он только радовался. Наконец-то он делает то, что необходимо. На самом деле все, что рассказывали учителя, Том уже осознавал и даже делал. Он уже несколько месяцев ассистировал Рану на седьмом уровне. И хотя Ран был не единственным студентом, допущенным на седьмом к операционной, но Том ходил за Раном хвостиком и никого другого почти не замечал. Весь его мир свернулся спиралью вокруг альфы. Том был так счастлив, что может быть с ним рядом, смотреть на него, слышать его голос, ощущать его запах и иногда прикасаться к его рукам, что весь остальной мир выцвел для него и потерял значение. Для него теперь существовали только Ран и учеба, и то, только потому, что это было важно для Рана.
А что касается их отношений, то они застыли, как муха в янтаре. Как будто не было горячечных объяснений и судорожных поцелуев. Все было, как прежде. Том, как прежде, жил в своей комнате, готовил завтрак, ходил на занятия, заказывал еду на ужин и читал дополнительную литературу, дожидаясь Рана по вечерам. Только теперь каждое утро он находил в ванной комнате подарок. Это мог быть маленький букетик маргариток или васильков, или румяный персик. А когда у него зажили ушки, он нашел пару сережек с белым жемчугом, а позже браслетик для комплекта. Красивая заколка в волосы или шоколадка, а стоило цветам в его комнате увянуть, как утром он обнаруживал букетик фиалок, перевязанный алой ленточкой.
Том вспыхивал каждый раз, когда находил эти маленькие знаки внимания. Он ставил цветы в воду, надевал украшения и, полыхая щеками, спускался вниз. Ран целовал его взглядом, но не прикасался открыто, только иногда вскользь, как будто ненароком. Олаф ничего не замечал, а вот Таэль улыбался, когда видел, как эти двое переглядываются. Ран поставил в коммуникатор Тома программку, которая показывала, где сейчас находится альфа, точно такая же стояла и у него. И теперь Том время от времени открывал маленькую карту, на которой красной капелькой показывалось, где находится альфа, и улыбался, представляя, что именно тот делает и как при этом выглядит. На Валентинов день с Тома сняли опекунский браслет. Ран сам снял его, чтобы никто не прикасался к тонкой лодыжке.
- Теперь твой статус изменился, - Ран взял руку омеги и поцеловал ладонь, - теперь ты не мой подопечный, теперь ты просто мой. Я предупредил больницу, что эти выходные станут последними, когда мы им помогаем. Я считаю свой назр исполненным и, кроме того, у меня сейчас не будет свободного времени для помощи другим.
- И никакого волонтерства? - уточнил омега.
- Больше никаких рисковых путешествий, - уверил альфа, - ты ведь захочешь поехать со мной, а я не хочу подвергать твою жизнь опасности.
Больше всего завершению назра радовался Рафик. Он от такого счастья закатил настоящий пир для тех, кто приходил за едой. Том раздавал всем постоянным взрослым посетителям, помимо привычных сладостей, по коробочке мультивитаминов. Детям, как бы ни хотелось дать витаминов с собой, это было опасно. Детские витамины делали сладкими, и все боялись, что дети не смогут удержаться от соблазна и съедят витамины, как конфеты, только вот смерть от передозировки витаминов была страшной и мучительной.
Врачи пришли все, даже те, у которых был выходной. Они были благодарны и Рану, и ребятам, которые три года приходили и помогали им в их тяжелой работе. За три года они уже привыкли к помощи студентов, к регулярной помощи при покупке расходников, а иногда и необходимого оборудования. Общегородское финансирование, это, конечно, хорошо, но для седьмого уровня совершенно недостаточно. Ведь к ним приходили за помощью и с «нелегальных» уровней люди без номеров регистрации. И порой главврач ломал голову, на кого списать расходные материалы от незарегистрированных операций и перерасход выделяемых медикаментов.
В тот день поработать на благо мегаполиса не очень получилось. Все больше вспоминали, как все начиналось и с каким недоверием принимали первую помощь. Неизвестно, откуда об этом узнали остальные люди, но к ребятам приходили бывшие пациенты. Те, кто не выжил бы без их помощи. Все ребята были взволнованы от такого внимания и лишний раз убеждались в правильности выбранной профессии.
*
Все следующие выходные Ран уделял своему Сердцу. С того самого разговора, который перетек в поцелуи, альфа называл Тома только так. И каждый раз, когда омега слышал: «Сердце мое», его собственное сердце пропускало удар, замирая от счастья.