За Томом никогда не ухаживали. Он всегда был скорее объектом для насмешек и щипков. Тот же Ларри никогда не был с ним ласков. Его ухаживания были сродни проявлению детского интереса, он мог дернуть за волосы или гаркнуть над ухом, наслаждаясь испугом. Самым большим проявлением симпатии было похлопывание по попе и пространные разговоры о том, что Тому повезло встретить такого красавца, как он. А ведь он пользуется вниманием многих, но предпочитает уделять внимание ему. Такому невзрачному и нелепому. И омега должен быть ему благодарен за внимание, хотя, если бы не запах, то он и не посмотрел бы в его сторону. И Том был благодарен Ларри, хотя бы за то, что он замечал его в пластиковом фартуке и с красными руками, сморщенными от постоянной мойки и уборки.
Том каждое утро просыпался скорее в ожидании, что все, что было раньше, являлось его сном. Но светлая комната и цветы в маленькой вазочке на столе подтверждали, что он не спит. Что его на самом деле любят. Он тискал зайца и целовал его пластмассовый нос. Он действительно в настоящей сказке. А потом подарочек на умывальнике был как подтверждение, что этот день будет таким же чудесным, как и вчерашний. Белый ободок для волос был с мелкими жемчужинами и удобно удерживал волосы. Том чистил зубы и не спускал глаз с подарка. О нем помнят, его любят. И это все на самом деле…
А потом выйти из комнаты и увидеть обожающий взгляд альфы. Ран всегда подходил к лестнице и протягивал руку, чтобы помочь спуститься с последней ступеньки. А вернее, чтобы прикоснуться, заглянуть в глаза и утонуть в нежности. Теперь каждое прикосновение было наполнено желанием и тайным смыслом. Каждый взгляд был особенным. У Тома внутри все обмирало от звука альфьего голоса. А простой завтрак превращался в таинство совместной трапезы.
Ран провожал его до межуровневого лифта, где передавал кому-нибудь из побратимов. Каждый альфа бережно охранял его, чтобы в лифте никто не мог случайно толкнуть или оказаться чересчур близко к омеге. Они и сами не приближались слишком близко и умудрялись даже в утренней толчее отвоевать для омеги ореол свободного пространства. Тому порой было даже немного неловко от такой заботы, но альфы были настолько тактичны, что у Тома язык не поворачивался сказать им, что он не стеклянный и не боится людей. А потом сопровождающий дожидался его у входа в училище, чтобы проводить обратно до кампуса.
Тома в училище помнили как друга Энди, и порой подходили с вопросами о нем, или просили для себя «на память» автограф такого замечательного омеги, который учился вместе с ними. Том собирал все просьбы и передавал через альф Намиру, чтобы тот передал Энди. И на следующее утро тот альфа, кто сопровождал его, передавал ему обратно фотографии с автографом или записки с наилучшими пожеланиями. Том раздавал все передачки обратно и тихо радовался, что его миновала такая слава.
С самим Энди и Намиром Том вместе с Раном встречался по выходным. Где-нибудь в парке или кафе, прежде чем отправиться куда угодно, в кино, на выставку или в музей. Хоть Энди и был достаточно знаменит, но в воскресные шоу его не выпускали, и поэтому у него был свободный выходной. Энди довольно светился, когда его узнавали, и с удовольствием фотографировался с поклонниками. Он рассказывал смешные истории, которые с ним произошли за неделю, с кем из знаменитостей он встречался и о чем они разговаривали.
Энди был счастлив, а вот Намир выглядел каким-то уставшим… наверное, быть охранником у такого подвижного и знаменитого человека, это очень хлопотно по сравнению с двумя послушными омегами-учениками. Нет, он, конечно, улыбался, но только глаза у него были какими-то печальными. Том все это замечал, но не задумывался, у него в голове не было места для других, там каждую клеточку занимал Ран. Тепло его руки, глубокий бархатный голос, одуряющий запах, ласковый взгляд, от которого все внутри в узелочек завязывалось от предвкушения. Случайные прикосновения ногами под столом в кафе, почувствовать дыхание позади, пока рассматриваешь картину, как бы случайно сделать шаг назад и на целое бесконечное мгновенье прижаться всем телом, дурея от собственной наглости, и почувствовать горячие руки на бедрах и короткий поцелуй в висок.
Однажды Том, вернувшись из училища, обнаружил в своей комнате Ради – одного из внучат Рафика. Тот, пользуясь своим положением, привозил с собой своих родственников, которых использовал как мальчиков для побегушек. Они ездили по поручениям Рафика, привозили фрукты, когда они заканчивались у Рана, передавали письма или угощения от родных. Одно время Рафик пытался подсунуть милых бет наследнику «для здоровья», но тот упрямо предпочитал местных «эскортов», лишь бы не пускать в свою жизнь любопытных родственников доверенного человека селафь.
Том раньше замечал, как Ради строил глазки наследнику и пытался заигрывать, но сейчас, застав в своей комнате любопытного бету, внутренне ощетинился.