Альби лег животом на подоконник и схватил любимого за уши, так, чтобы точно в потемках не промахнуться! Губы были сладкие, как после долгой разлуки, и хотя они расстались только утром, но этот поцелуй был как будто первый. Аж мурашки по спине, как от сквозняка…
- А кто это здесь безобразничает! - над головой целующейся парочки появился очень грозный Айдан, - что за безобразие?! - Альби придушенно пискнул и чуть не улетел следом за упавшим с плеч друга Раном, хорошо, что Айдан перехватил его за поясок халата. – А ну, быстро всем спать! Придумали новости, песни петь ночью!
Айдан грозно кричал в окно, а сам давился смехом. Между домов послышалось множественное шевеление, по всей видимости, у ночной серенады были свои зрители. Когда все разбежались, Айдан закрыл окно и улыбнулся перепуганному омежке.
- Все хорошо, не волнуйся, сегодня ты будешь спать здесь. Завтра с утра мы тебя оденем, причешем, украсим и отдадим замуж за этого нахального певца. А сейчас Нури принес тебе молока с медом, выпей его и ложись спать.
Альби без возражений выпил молоко и забрался под одеяло, только вот спать совсем не хотелось. Красивые песни все еще кружили в голове, но неожиданно глаза сами закрылись и он уснул, счастливо улыбаясь.
Примечание к части
*Неофи́т — новый приверженец какой-нибудь религии, учения, общественного движения, новичок в каком-либо деле.
**Префере́нция — преимущество, льгота, предоставляемая отдельным государствам, предприятиям, организациям для поддержки определенных видов деятельности.
***Амир Хосров Дехлеви (1253–1325)
**** Хафиз (/полевка разводит лапами/ ну, а как вы хотели про любовь и без стихов?)
- "Небольшая разлука пойдет вам на пользу"?! - шипел Альби, гневно сверкая глазами в спину невозмутимого Айдана, - но почему сразу после свадьбы?
- Можно подумать, вы не успели подтвердить брачные клятвы, - не оборачиваясь, фыркнул селафь, - расставаться надо, когда самая сладость, чтобы было ощущение, что не наелся, и захотелось еще. Злее будет, быстрее приедет, голову оторвет любому, кто мешать будет. Прав был Ясмин, когда говорил, что альфа на Земле должен думать об учебе, а не о том, что его дома дожидаются.
Альби с недовольным видом покрутил тяжелый браслет на запястье. Сегодня утром Айдан бесцеремонно вытащил его за руку из объятий Рана, когда они пытались перевести дыхание после сцепки. Отдал Альби в крепкие руки слуг, которые утащили его мыться и одеваться, а сам, оставшись в комнате, что-то говорил правнуку. Ран попытался рыкнуть на селафь, но в ответ получил хлесткую пощечину и выговор от старшего омеги. Когда слуги тащили слабо упирающегося Альби через спальню, Ран так и остался сидеть с одеялом на голых бедрах и, набычившись, смотрел на Айдана красными от злости глазами. Его даже не выпустили с территории общины, а старшие альфы держали за руки, пока отъезжали машины с омегами.
Оказалось, что для Альби уже был готов новый паспорт гражданина Сабаха, в котором он был записан как Альби ад Мин ай Тигран. Все его вещи были сложены в два сундука и отправлены в Лунную гавань, где уже грузили багаж на круизный лайнер. Когда на паспортном контроле его попросили открыть лицо (он ведь был уже замужним омегой), то пограничник, заметив недовольно сжатые губы, сразу же поинтересовался, по своей ли воле уезжает омега? И этот вопрос был вполне закономерен. Ведь возле них, как стая волкодавов вокруг двух газелей, кружили десять альф, которые своими суровыми взглядами подавляли волю окружавших их пассажиров, заставляя тех отводить любопытные взгляды, а особо любопытных вынуждали прекратить съемку.
- У меня вчера была свадьба, - не удержался Альби, но заметив, как Айдан сверкнул глазами, закончил на порядок смиреннее, - и я бы с удовольствием остался с мужем. И да, на Сабах я уезжаю добровольно и по своему желанию.
- Мои поздравления, - пограничник попытался выдержать взгляд альфы, который возвышался за спиной омеги, но смешался и, тяжело сглотнув слюну, поставил штамп о выезде в паспорте омеги. – Счастливого пути.
И вот сейчас они стояли на ленте траволатора, который доставлял их от пограничной службы федерации на круизный лайнер «Тюдоры». Альби с обидой вздохнул, глядя на несговорчивого селафь, и вспомнил вчерашний день.
Он начался под пение женщин под окном его спальни. Они пели под собственный аккомпанемент на бубнах и маленьких барабанах. Песенка была шутливая, о белой овечке и волке. Волк уговаривал овечку выйти из овчарни, чтобы посмотреть на звезды, но та отказывалась. Ритм был легкий, а слова смешно рифмовались, под них Альби вымыли и одели в странную одежду: сначала нижнее платье, а поверх него накинули красное полотнище, богато расшитое золотом. И только браслеты отмечали линию рукавов. От веса нашитого золота было тяжело стоять. Казалось, на его плечи повесили тяжелый рюкзак с камнями.