Альф было десятка два. Кроме Рана и Намира, на улице оказалась вся рок-компания, несколько альф с военной выправкой, которые были в компании Аэрина, и злой Роберт. Все вначале разбежались в разные стороны, но адреналин и алкоголь гуляли в крови. Слово за слово, и драка понеслась по-новому.
- У него нож! - испугался Том и вцепился в омегу, невозмутимо стоящего рядом.
- И что? - усмехнулся Аэрин, - чтобы хоть немного уравнять шансы, Джулиан должен взять, как минимум, базуку, и то не факт… Тигран – настоящий воин, он мало того, что тренированный с детства, так еще воевал не понарошку целый год. Он, когда вернулся после своего дебюта здесь, целый год гонялся по своей планете с побратимами, выискивая бандитов и зачищая различные банды. Его на родине недаром назвали Страж пустыни.
- Я видел на нем много шрамов, - прошептал Том.
- Для альфы с Сабаха много мелких шрамиков – это практически норма. На Роберте их тоже хватает, но это все мелочи. Там маленьких детей учат с деревянным оружием, подросткам дают незаточенное оружие, чтобы они привыкали к весу в руке, а когда альфа достигает совершеннолетия и получает имя, то все тренировки проходят с настоящим оружием. Молодых альф приучают не бояться крови и травм.
Через какое-то время у драки появились зрители, среди них выделялся Лекси, который заламывал руки и, не скрываясь, плакал. Аэрин только фыркнул, когда увидел его в толпе.
- Лекси добился, чего хотел…
- Чего он такой? - Том поежился и обхватил себя за плечи.
- Не обращай внимания, - Аэрин снял с себя куртку и накинул на тонкие плечи. Когда Том открыл рот, чтобы возмутиться, что они оба омеги, Аэрин ухмыльнулся и, закинув жвачку в рот, потянулся всем телом, - не хипишуй, чего дергаешься, как будто я с тобой заигрываю? Мне не холодно, я привычный, а вот ты, как птенчик, так и хочется тебя крылом укрыть, чтобы защитить. Я понимаю, чего Ран с тобой носится, ты пробуждаешь родительские инстинкты – защитить, обогреть, накормить. Да не дергайся. Я тебе правду говорю. А на Лекси не обращай внимания, для него истерика и вопли – это норма. Такая себе зона комфорта. Знаешь, как для поросенка грязь, другие осторожно обойдут, чтобы не вляпаться, а он туда лезет, потому что ему там хорошо.
- Разве может быть хорошо, когда плохо? - не поверил Том, - он ведь плачет! Или он притворяется?
- Нет, не притворяется, - Аэрин погладил Тома по голове, как ребенка, - просто для него боль и отчаянье – любимые эмоции. Боль, она сильнее цепляет и крепче держит. Радость, она мимолетна, а вот болью можно упиваться часами, днями, годами. Вспоминая все плохое, что случалось, жалея себя и ненавидя всех вокруг, или наоборот, ненавидя себя и жалея близких, потому что им такой родственник попался. Одним словом, боль и страдания, и «вся жизнь говно и люди в ней – уроды!» Но, как говорит мой дедушка, «каждый сам выбирает, кем быть – пчелой или мухой».
- Может, его надо врачу показать? - Том запахнул куртку, - вот меня после попытки суицида к мозгоправу записали. Я вначале ругался и не понимал, зачем, но ты знаешь, он такой умный человек, я после наших разговоров многие вещи совсем иначе воспринимаю. Может, у его родителей денег нет?
- Деньги у них есть… - усмехнулся Аэрин, - и время на него тратили, не считая. И к мозгоправам водили, и на таблетках держали, и на различные курсы терапии записывали, и за ручку держали, и по голове гладили, но все было только хуже с каждым разом. Это, как с наркоманом – пока сам не захочет завязать, всякое лечение бесполезно. Дядю Тео даже жалко, хлебнул он с ним горя полную чашу. И, главное, все так хорошо начиналось…
Аэрин посмотрел вниз на драку. Большинство рок-музыкантов получили по морде и расползлись по стеночкам, вытирая кровавую юшку. Посередине круга остались только Ран и Джилбой, который размахивал ножом и все никак не мог угомониться. Ран ему что-то втолковывал, но тот не мог успокоиться и раз за разом напрыгивал на Тиграна.
- Мы ведь с Лекси ровесники, - Аэрин вздохнул, - наши папы – родные братья, и мы постоянно были вместе. Папа как раз меня родил, а тут и дядя Тео нашел Лекси во время благотворительного рейда по детским домам. Он тогда был миленький, как ангел, поройся в сети, там до сих пор мелькают картинки с «двумя ангелочками». Это про моего дядю Теодора и Лекси. Два голубоглазых блондина, ну прямо милашество зашкаливает.
Он долгое время был баловнем семьи. Привык, что все его капризы исполняются, и жизнь, как в сказке, и что бы он ни сделал, все только радостно в ладоши хлопают и умиляются: смотрите, как он танцует! Ах, какой стишок! Какой молодец, мы тобой гордимся! Нет, ты не подумай, что мы росли, как растения в оранжерее, и нам все разрешалось.