Когда дядя Тео понял, что уже не справляется с Лекси сам, то вызвали на помощь вначале родню, а потом и специалистов. Как ты говоришь, мозгоправов. Это дало результат, и почти год все было хорошо. А потом Макс влез через отцовский комп в сеть банковских бирж и обрушил какую-то там внутреннюю валюту. Нам с Лекси было по восемь, Максу было четыре с половиной года. Никому в голову не могло прийти, что ребенок, который тихо сидит в углу отцовского кабинета и играет на планшете, может взломать сеть, обойти все ловушки, расставленные на матерых хакеров, и достаточно умело сыграть на бирже, причем так, что его ставки приняли и не смогли отследить.
Я помню, как все стояли на ушах, когда искали террориста-хакера, и спустя какое-то время спецы-айтишники вывели все концы в кабинет дяди Доминика, что не могло быть правдой по определению! Ну, не мог Доминик сам взорвать экономику планеты, которую так тщательно выстраивал. Но все сходилось на один адрес… Я помню, отец рассказывал папе, какой ор стоял в святая святых финансовых воротил, когда ему заявили, что взлом состоялся именно из его кабинета. И тут Макс откладывает свой игровой планшет и заявляет: "Да. Это сделал я. Я это сделал, потому что…" - Аэрин сделал плавный жест рукой, - ну, не важно, он был не согласен с политикой банков, и поэтому сорвал сделки трейдеров и что-то там еще, а в итоге экономика планеты не рухнула только потому, что ее удалось удержать, как бешеную лошадь, на краю обрыва.
С одной стороны Макса стоило выпороть, но с другой стороны… ребенок, которому не было пяти лет, с игрового планшета провернул ТАКОЕ! Это тебе не Гамлет – быть или не быть, тут вопрос стоял острее – бить или не бить… и похвалить? И что потом делать? Но за Макса вступился дед Чезаре. Он потребовал, чтобы юного хулигана привезли пред ясные очи повелителя всего и вся… А поскольку дело было в декабре, когда собиралась вся семья, то все, естественно, поехали к деду. Поскольку это семья Доминика – мужа дяди Тео, то мы с родителями остались дома, и я могу сказать, что лучше бы Лекси остался тогда с нами…
Нам позвонили спустя день после того, как все уехали в эту свою Венецию. Потом я могу судить по газетам и услышанным разговорам взрослых. Вначале все было хорошо, а потом Лекси понял, что Максимильян опять стал всеобщим любимцем, обойдя всех остальных внуков, и закатил самую настоящую истерику. Все закончилось тем, что ему дали пощечину в попытке прекратить визг и обвинения. На все это Лекси что-то там разбил и рванул из зала. Дядя Тео бросился за ним, но Лекси споткнулся на лестнице, а Тео, пытаясь спасти его, подхватил в последний момент, но не удержался, и они упали с нее вдвоем. При этом Тео принял основной удар на себя, закрывая Лекси своим телом.
В итоге, у дяди Тео было сотрясение мозга, сложный перелом позвоночника, раздробленное колено и перелом руки. Ну и конечно, множество ушибов и, самое страшное, это был выкидыш. Он, оказывается, был на третьем месяце беременности омежкой. Мы приехали семьей на остров в имение Чезаре, чтобы поддержать Тео и его мужа. На дядю Доминика было страшно смотреть. Оказалось, на той же лестнице погибла его вторая жена, которая тоже была беременна, и взрослый сильный альфа едва с ума не сошел, когда увидел у подножия Золотой лестницы еле дышащего супруга.
На Лекси не было ни синяка, ни ссадины, но это, как ни странно, не доказало ему, как его ценят в семье, а наоборот, оттолкнуло от нее. Он обвинил себя во всем. И молча страдал. Я помню, как нашел его в спальне. Он сидел с пустыми стеклянными глазами и молчал. Его никто не обвинял в происшедшем и не наказал, именно это его и сломало. Он посчитал, что его никто не любит и он никому не нужен. Все собрались вокруг Тео, Доминика и Максимильяна, который сидел возле кровати папы и держал его за руку. Но Лекси никто не отгонял и не закрывал в комнате, он сам ушел, посчитав себя виноватым.
И с тех пор Лекси разделил семью на СЕБЯ и ИХ. Это была ИХ семья, и ОН – одинокий и никому не нужный. Он сам назначил себя изгоем и упивался своей виной и одиночеством. И вот с тех пор Лекси сам надел себе терновый венец и наслаждался собственной болью. И что бы ни говорили, что бы ни делали, он все пропускал через призму собственных страданий. Так что теперь ты знаешь, кто самый несчастный человек во вселенной. Это наш Лекси! Мученик, папу его за ногу…
- А Ран? - Том хлопал глазами, - как он сюда попал?