Ран осторожно подошел и, сев рядом на пол, стянул со стула к себе на колени свое сердце. Альби высморкался и, тяжело вздохнув, спрятался от воспоминаний в объятиях своей пары. Ран обнял его и стал укачивать, пережидая, когда дыхание восстановится, да и лифт освободится, чтобы поднять на свой этаж зареванное чудо. Альби немного успокоился и, выпив воды, взглядом спросил, что так тревожило мужа.
- И зачем ты расстроил Ошая?
- Ничего страшного, - шмыгнул носом Альби, - я ему рассказал, как живется в приюте в мегаполисе, а то, видите ли, питомник на Сабахе ему плохой! Он привез пятьдесят детей и раздумывал, оставлять их здесь или увезти обратно! Прежде чем ругать других, пусть со своим разберется! И это я ему про общагу не рассказал! Ему такое даже в фильмах ужасов не увидеть! - Альби тяжело вздохнул, пытаясь выровнять дыхание, и недовольно пробурчал, - как сказал один омежка – счастье у каждого свое, так и несчастье на каждой планете свое собственное, и нечего тут оценивать, где лучше, где хуже, надо, чтобы везде стало хорошо.
- Ты мой философ, - Ран мягко подхватил на руки супруга и понес к лифту, - я так испугался, когда почувствовал, что ты плачешь и тебе плохо, а ты оказывается про мир во всем мире… Сегодня праздник, все омеги уже прихорашиваются и собираются на вечеринку, а ты довел гостя до слез! Ай-яй-яй…
- Зато пятьдесят детей теперь наши! - Альби положил голову мужу на плечо и тихо добавил, - и это того стоит…
Вечеринка во дворце для омег была шикарной, если не сказать несколько помпезной. Во дворец пришли все омеги, живущие в эмирате, и даже несколько супругов эмиров, что гостили вместе с мужьями в ожидании окончания совета Меджлис…
Альби даже растерялся, когда спустился на первый этаж. Холл был неузнаваем. Ради такого количества омег слуги утащили детские горки с качелями. Поставили вазы с необычными букетами всевозможных расцветок и форм. По углам громадного помещения расставили полукругом диванчики вокруг больших столов, уставленных всякими угощениями. На втором ярусе, где обычно дежурили старшие воспитатели, сейчас сидели музыканты, которые как птицы наполняли воздух красивыми мелодиями.
Поскольку вечеринка была исключительно омежья, то все омеги были с открытыми лицами и изысканными прическами. И, конечно, все были в драгоценностях. Всевозможных по стилю и красоте, и сдержанно-элегантные, и аляписто-громоздкие с вызывающе крупными камнями. А некоторые нацепили по паре ожерелий, совсем как Альби при первом появлении в гареме Маджида. От такого количества ярких платьев и блестящих украшений Альби в самом начале даже растерялся. Он уже как-то привык к тому, что омеги всегда с закрытыми волосами и более сдержанные с украшениями, но сейчас каждый омега больше смахивал на ходячую ювелирную витрину и горделиво растопыривал пальцы, чтобы все оценили перстни и не пропустили браслеты!
Альби замер у лифта, рассматривая яркие платья и уложенные волосы: брюнеты, шатены, пепельноволосые и даже несколько рыжих, как осенняя листва, да и Ошая оказался не единственным блондином на вечеринке. Он был скорее платиновым блондином с первыми ниточками ранней седины, а вот Абаль был солнечно-золотым, его замысловатую прическу украшала диадема с острыми пиками, которая больше смахивала на корону. Да и сам Абаль вел себя несколько надменно, Альби тихо хмыкнул, ну да, супруг Скалы, который родил мужу и альфу, и омегу, в местном обществе не для всех осуществимая мечта.
Похоже, об этом подумал не только он. Альби натолкнулся на взгляд Хани и вдруг вспомнил, что у того тоже есть и альфочки, и омежки, но при этом он всегда вел себя более чем скромно. Альби всегда без сомнений подходил к нему за советом или помощью. Хани, заметив, как Альби смотрел на Абаля, вдруг подмигнул ему, как заговорщик, и довольно улыбнулся. Ну да, если вспомнить слова Ясмина, что после третьего ребенка все становится обыденно, и возможно, что и Абаль позже будет проще, но сейчас он нес свою гордость, как торт на блюде.
Альби с нежностью погладил свой животик и стал оглядываться по сторонам. В одном углу заметил Мурата в окружении его бывших наложников. Те что-то энергично ему рассказывали, время от времени тыча друг в друга пальцами и яростно жестикулируя. Альби вначале дернулся подойти, чтобы помочь, а потом подумал, что Мурат достаточно взрослый и опытный, чтобы разобраться с бывшими «подчиненными» самостоятельно. В другом углу стояли Фатим с несколькими омегами, которые, насколько помнил Альби, были из гарема Шади. Ну да, тот ведь театрал, и конечно услышал о новом поэте, и теперь они наверняка говорят о поэзии.