Именно это умение помогло ему в тринадцать лет найти работу в баре. Приютским разрешали работать, но при единственном условии, что половину зарплаты они будут отдавать воспитателям. Половина – это лучше, чем ничего, и кроме этого, иногда там давали недоеденное со стола. Хозяин хорошо готовил и туда часто днем приходили не столько выпить, сколько недорого пожрать. Том там чистил овощи и мыл посуду. Работа была не очень тяжелая, и если учесть что там, как правило, всегда находилось что поесть, то все было просто замечательно. Это потом там появился обманщик Ларри… но что об этом вспоминать…
- А где ты научилась готовить? - Тому не столько было интересно, сколько не хотелось вспоминать, что было.
- Так я на кухне работала лет тридцать, - Мари слила воду с риса и стала засыпать его рукой в казан, где уже тушились овощи с креветками, - меня там и научили, а потом так и оставили. Готовить у меня получалось намного лучше, чем в саду ковыряться и коз доить. Я в монастыре святой Анны всего три года прожила, а потом меня на послушание в монастырь святой Терезы отправили, там я жила пока мне пятьдесят лет не исполнилось.
Монахиня замолчала, вспоминая что-то свое, а Том дочистил овощи и подошел ближе к казану, чтобы видеть, что там делается. Мари долила воды и накрыла казан тарелкой. Заметив любопытного омежку, она решила продолжить рассказ.
- А когда мне исполнилось пятьдесят лет, я умерла. Просто так, во время службы упала и умерла.
- Ты зомби? - испугался Том.
- Не придумывай глупости, - рассердилась монахиня, - не бывает живых мертвецов, это все выдумки неумных людей.
- Ну, а как же… - растерялся омежка, - сама же сказала, что умерла.
- Да, умерла, - Мари кивнула головой, - так и было. У меня сердце остановилось и дыхания не было. Сестры и пульс проверяли, и зеркальце к губам подносили, но я была мертвой, даже коченеть начала, как положено. Сестры меня обмыли, в гроб положили и стали отпевать, как покойницу, все как положено, заупокойную литию о новопреставленной, а как мать-настоятельница начала басом своим выводить «Боже духов. Яко Ты еси воскресение…» и тут я возьми и сядь в гробу! Сестры кто в обморок, кто визжать начал, а мать-настоятельница грозно так «пошто вы, неверующие, сомневаетесь в слове Божием! Оно есть живое пророчество о будущем всеобщем воскресении, и оно же – исполнение сказанного: «Наступает время, и настало уже, когда мертвые услышат глас Сына Божия и, услышав, оживут», так и слово Божие вернуло нам сестру Мари в нашу святую обитель». Меня из гроба достали и благодарственную службу закатили!
- А правда, что после смерти видишь белый тоннель и ангелов? - Том приоткрыл рот от удивления, - а после этого у всех какие-то таланты открываются.
- Не видела я никакого тоннеля, - отмахнулась монахиня, - а таланты, ну не знаю, не замечала вроде ничего такого. Зато ноги у меня стали беспокойные после этого. Я, знаешь, среди ночи вставала и шла куда-то. Порой только колокольный звон на заутреню меня останавливал. Я просыпалась и в слезах бежала к матери-настоятельнице. Страшно было, привыкла я к тихой жизни в монастыре, но как ни ночь, так ноги сами несут меня по дороге, а куда, не ведаю.
Мать-настоятельница посоветовалась с начальством и благословила на странствие. С тех пор и скитаюсь по монастырям да по разным местам. Сама порой не ведаю, куда иду и зачем, но каждый раз, как дойду, так и дело находится.
- А деньги на дорогу тебе в монастырях дают? - Том попытался представить каково это – бродить по свету.
- Нет, - монахиня легко улыбнулась, - я живу подаянием и помощью добрых людей. Как птица божия… Когда иду по дороге, часто люди останавливаются и подвозят меня, кормят по дороге и помогают всяко. В дома пускают переночевать, то ботинки подарят, то шаль теплую. А бывает, и денег дают, я оставляю себе часть малую на пропитание, а излишек раздаю тем, кто нуждается. В приюты детские, или на лечение, кому надобно. Мне ведь много не надо, вон в котомке сменное платье и белье на смену, а еще молитвослов и икона Богородицы, она меня в тяжелые дни утешает и поддерживает.
- А зачем тебе это? - Том растерялся, - зачем бродить по миру, может лучше найти дело и остаться на одном месте?
- Хотела бы я остаться, - вздохнула Мари, - но проходит время, и ноги опять зовут в дорогу, беру я котомку и иду, куда они меня ведут. Я давала обет послушания, вот и слушаюсь Божью волю, иду туда, где нужна моя помощь…
- Мы с сестрой Мари встретились в первый раз два года назад, - Ран подошел со спины и довольно принюхался к вкусным запахам, - тогда обвал был в горах и мы расчищали руками там, где техника не могла пройти. Мари тогда хозяйничала на кухне и следила, чтобы мы голодными не оставались. Строгая такая, никогда не забуду, как ругалась и поварешкой размахивала на альф на голову ее выше и в два раза сильнее. Но никто за стол с грязными руками не садился, все как дети ей чистые ладошки показывали перед едой.