Альфа осторожно выставил вперед ладони, жестом пытаясь успокоить перепуганного омежку. Том забился в угол кровати и, не поднимая глаз, комкал у груди покрывало, пытаясь отгородиться и взглядом, и жестом. Рана будто ножом полоснули по душе, насколько профессионально ребенок прятался, как показательные выступления для жертв насилия – не поднимать взгляд, чтобы не спровоцировать нападение, не делать резких движений, не кричать, не сопротивляться, но в то же время обозначить неприятие. Многие альфы, которые шли на запах течки, порой ждали только сигнала к нападению, и многих слова отказа только заводили. Рану в тот момент, пожалуй, впервые было стыдно за то, что он альфа. Он сделал пару шагов назад и сел на пол, чтобы не доминировать в пространстве, вместе с этим он начал говорить тихо и размеренно, как с перепуганным жеребенком, который отбился от табуна и не знает, кому можно доверять.
- Том, я хочу тебе помочь, для этого надо, чтобы ты переоделся, и мы пойдем вместе в одно специальное местечко, там одинокие омежки могут пересидеть «тяжелые дни» в тишине и безопасности. Помнишь, я обещал, что не буду приставать к тебе, и ты тоже пообещал мне, что не будешь меня домогаться. Помнишь? Том, ты себя контролируешь, ты можешь пообещать, что не полезешь ко мне в штаны, и я могу не бояться нападения с твоей стороны? Ты можешь пообещать, что не набросишься на меня?
- Обещаю… - тихо прошелестел котенок и удивленно-виновато смотрел на непонятного альфу, - выйди, я приму душ и переоденусь. Я не буду к тебе приставать, и ты ко мне тоже?
- Обещаю, - так же тихо ответил Ран и, быстро развернувшись, рванул за дверь, как будто и вправду боялся. Закрыв дверь, подпер ее плечом и сказал погромче, - поторопись, пока ночь, на улице нет никого. Мы дойдем до края кампуса по пустым улицам, ты останешься там, м-м... пока все не закончится. А потом ты вернешься обратно и все будет, как прежде.
Ран поправил в штанах член, который налился и упирался в шов. Сделал пометку в мозгах, срочно вызвать «своего» бету, пока Олаф не вернулся и вполне можно принять любовника на своей территории, пока весь домик только в его распоряжении. За дверью послышался шум воды в душе, и запах омежки стал еще выразительней. Теплый, уютный и неожиданно семейный. Как на рождественских открытках, когда горящий камин и теплый плед на кресле, и повсюду разбросанные игрушки. Как будто у камина сидела большая и дружная семья, и вот на минуточку вышла, а камин все так же манит светом и любовью, обещая покой и заботу.
Ран потерся затылком о закрытую дверь и тяжело вздохнул. От Лекси пахло иланг-илангом. Изысканно, обворожительно и просто крышесносно. Когда они были вместе, Ран по пальцам мог пересчитать те мгновения, когда Лекси позволял к себе прикасаться, как к паре. Его аромат пьянил и лишал здравого смысла, как наркотик. Хотелось обнять его, зарыться носом в его волосы, исследовать губами неприступную шею, насладиться, поглотить, завоевать, умереть в выемке ключиц и возродиться звездой на небосклоне, чтобы упасть к ногам любимого и выполнить любой каприз…
Ни один омега не мог соперничать с его ароматом, никто не вызывал такого обвала чувств как он… его-не его Лекси… Такой ранимый, такой невозможно притягательный в своем желании быть не таким, как все, похожий на подранка, когда сокол приносит в когтях еще живую добычу. Подранок, да… когда кровь стекает по перьям, а в глазах боль и желание жить, и укор, что его жизнь прервали ради забавы. Он пытался быть с ним нежным и терпеливым, и порой казалось, что у него все вот-вот получится и Лекси наконец примет его любовь и заботу и позволит зализать свои сочащиеся раны. Но только взмах ресниц – и подранок превращался в сокола, вонзал безжалостные когти в открытое сердце и клекотал, упиваясь торжеством от чужой боли.
За дверью что-то упало. Ран вынырнул из омута воспоминаний и напрягся.
- Том, что случилось?
- Все хорошо, - омежка, похоже, перевел дыхание, прежде чем ответить, - это мыло упало. Не волнуйся. Я сейчас…
Следом послышался звук закрываемой крышки стиральной машины и щелчки программы. Ран улыбнулся и покачал головой, Том, как всегда, в своем репертуаре, чистота и порядок, и минимум неудобства от себя для окружающих. Это он отправил свое испачканное белье в стирку, а вот это писк открываемого окна, чтобы проветрить комнату, пока его не будет. За дверью послышался короткий стон и опять что-то упало… Ран напрягся.
- Том, ты одет? Я могу войти и помочь тебе?
- Да. Нет. Не надо, я сам. Все хорошо, - раздался тихий голос за дверью, но в голосе слышалась мука, и Ран без раздумий распахнул дверь. Том стоял, опираясь рукой о машинку и держась второй рукой за живот. У ног стояла собранная сумка, похоже, это ее падение из рук и было тем тревожным звуком. Том вздрогнул всем телом и попытался обнять себя за плечи в попытке закрыться.
- Можешь идти сам? Или вызвать машину скорой помощи? - Ран подошел и заглянул в бледное лицо омежки, - похоже, далеко мы не уйдем. Разреши, я отнесу тебя на руках. Или вызвать санитаров-бет?