Произнося это, она почему-то покосилась на меня, и я, поскольку уже немного опьянел, стал думать, почему она пьёт за нас с Люсей. Потом до меня дошло, что имеется в виду Константин.
– А ты что всё молчишь? – спросил он. – Сидишь какой-то хмурый.
Тут меня понесло.
– А что? – спросил я. – Чего это мне быть весёлым? Вот у тебя, Костя, есть Люся. А у тебя, Люся, есть Костя. А у тебя, Анна, есть Владислав, а у Владислава – ты. Только у меня никого нет.
– Даже собаки, – добавил Владислав. – Ты выпей за Люсю-то.
Я выпил.
– А, – сказал я, – хоть пей, хоть не пей…
Вдруг до меня дошло, что это день рождения Константина.
– Извините, – сказал я. – Я не хотел. Просто вдруг накатило.
– Слушай, Вовка, – сказал Владислав. – А может, ты девушка?
– В каком смысле?
– Замаскированная. И волосы у тебя на ногах не растут, и вес… Чем докажешь, что ты не девушка?
– Влад, прекрати, – сказала Анна.
– Чем? – я задумался. – Голосом. Не бывает у девушек такого голоса.
– Голос, – сказал Владислав. – Это да. Это у тебя совсем. Скрипучий, как телега.
– Влад! – возмутилась Анна. – Иди спать.
– Не, – сказал Владислав. – Спать ещё рано. Мы ещё не все с тобой сделали.
– Что? – переспросила Анна. – Что ты хочешь сказать?
– Я к тебе приду вечером. Увидишь, что.
– Ой… – сказала Анна. – Только попробуй. Ну надо же так ужраться с пары рюмок…
Владислав и правда выглядел жутко пьяным.
– Извините, – сказал я. – Я на минутку. Сейчас вернусь.
Мне захотелось чуть-чуть размяться. Видимо, чтобы не стать таким, как Владислав. Я встал и пошёл по дорожке вдоль берега. Вода блестела странно. Как воробушек. Я подойду и посмотрю на своё отражение… Я вошёл в воду по колено, забыв, что я в одежде и в ботинках. Ругнулся по этому поводу, но не вышел. Отражалась в воде совершенно красная лысая рожа с большими ушами.
– Нет, ну какая же я девушка? – бормотал я. – Вы что, с ума сошли?
Я не удержался и упал в воду, лицом вниз. Вокруг меня опускался на дно встревоженный песок. Мне стало хорошо. "Вот, – думал я. – Не зря рыбы плавают в реке. Сверху свет падает мягче, нежнее, чем снаружи. Всё колышется, и вода обнимает, как родная…"
Меня схватили сзади за шею и воротник рубашки, а потом дёрнули вверх. Я встал на ноги, потряс головой и обернулся. Это была Анна.
– Блин, – сказала она. – Из-за тебя тоже вся вымокла. Ты что, топишься?
– Нет, – ответил я. – Я лежал просто. Там хорошо.
– Тьфу, – только и сказала Анна, а потом, махнув рукой, побрела к столу.
Я вышел из воды, стащил с себя рубашку и выжал.
– Володь! – позвал Константин. – Давай выпьем по последней и пойдём спать.
– Я не хочу спать, – отозвался я, надевая рубашку. – Я спал недавно.
– Ну, как хочешь.
Я взял ещё одну рюмку водки, залпом выпил и вдруг спросил:
– А почему это у тебя книжки все какие-то церковные? Больше нет ничего?
– Почему? – удивился Константин. – Не только церковные. Всякие есть.
Я сел на скамейку.
– Фу! – сказала Анна. С тебя же течёт всё.
– Ничего, – сказал Владислав. – Главное, чтоб песок не сыпался.
– Там исторического много есть, – продолжал Константин. – Дед всякие легенды собирал, предания. А под конец жизни, да, похоже, немного съехал и стал Библию читать. Собственно, только таким я его и помню. Придёт, говорит, час зверя. и свернётся небо, как свиток, и железная саранча разверзнется… Или не разверзнется? Не помню, как он говорил.
– Сейчас всё разверзнется, – сказал Владислав. – Водка кончилась.
– Почему кончилась? – удивился Константин. – ещё три бутылки. Сейчас принесу.
– Ему хватит, – показала Анна на Владислава.
– Ну, мы с Володей ещё выпьем, – сказал Егошин.
– И я, – добавила Анна.
Владислав попёрся с Люсей и Егошиным в дом, что-то доказывая по поводу своей трезвости.
– Спасибо, – сказал я Анне. – Я сегодня плохо соображаю. Мог бы и утонуть.
– Перепил, что ли? – спросила Анна.
– Вроде нет. Я только начал пьянеть, а тут ещё вода… Не знаю. На меня плохо действует это место.
– Здесь красиво.
– Да, ты говорила.
– Нет, это Костя. Я говорила – странно.
– Ты не сердишься?
– За что?
– Что я такой… беспомощный.
– Это твои проблемы. В принципе, со стороны это даже забавно.
Я вздохнул.
– Не обижайся, – сказала Анна. – Я люблю говорить всё, что думаю. Не придавай значения.
Она была совсем рядом. Я дотронулся до её спины ладонью.
– Не надо, – сказала она. – Мне сейчас хорошо. Я не хочу ощущение терять.
Я отнял руку.
– Что, интересно, завтра будем делать? – спросил я.
– Возможно, в шахматы играть, – ответила Анна. – Ты же говорил, завтра будет дождь.
Я кивнул. Подошли остальные. Егошин открыл принесённую бутылку водки и разлил себе, мне, Люсе, Анне и чуть-чуть Владиславу в ответ на его настойчивое "я трезвый".
– Ладно, – сказал Константин. – Давайте за нашу работу. За всех нас: за программистов, – он чокнулся со мной, – художников, – с Люсей, – сетевых администраторов, – он чокнулся с Анной, – и трезвое начальство, – Владислав, чокаясь, половину пролил, и издал нечто неприличное.