Приведенные данные вновь заставляют усомниться в распространенном тезисе о всепроникающем социально-экономическом влиянии государства староегипетских фараонов и одинаково деспотическом характере их власти во всех регионах страны. Не оказывается ли этот тезис на поверку не более чем априорным положением, подобно малообоснованному утверждению о существовании в староцарском Египте единой ирригационной сети, управлявшейся в централизованном порядке?
Староегипетские номархи — наследники независимых вождей архаического периода, сохранив при объединении страны важнейшие властные прерогативы, имели тем больше шансов успешно преодолеть политические и экономические последствия государственной дезинтеграции по завершении эпохи Старого царства.
В социоантропологическом ракурсе вырисовывается качественно новая картина эволюции египетского государства в III тыс. до н. э., альтернативная традиционной исторической схеме последовательного усиления, расцвета и (при поздней V–VI династии) упадка деспотической централизованной власти в долине и дельте Нила. Напомним, что в обоснование такой реконструкции, помимо указаний на известные изменения размеров и добротности сооружения фараоновых пирамид [
На отмеченный факт, однако, можно посмотреть и под другим углом зрения. Мы не убеждены, что помещение номарших захоронений рядом с царскими надгробиями нужно расценивать непременно как символ полной зависимости областеначальников от Большого Дома, а, скажем, не как высшую почесть, оказываемую фараонами номархам. Во всяком случае, захоронение влиятельных домоправителей — ближайших сподвижников вельмож — подле хозяйских гробниц прямо поддается такому толкованию [
Дело в том, что, помимо сказов Геродота [II, 124–128] (надежность которых подчас крайне сомнительна), иных источников информации о централизованном и исключительно насильственном принуждении населения Египта к строительству (Великих) пирамид не существует. Соответственно, нет и уверенности в том, что все обстояло в точности так, как писал Геродот, а не как-то иначе. На наш взгляд, гипотеза о реальности конструктивного компромисса между фараонами и региональной знатью на основе механизма "дар-отдар" с точки зрения восстановления облика староегипетской государственности предпочтительнее недокументированной и малоправдоподобной версии тиранического господства Мемфиса над всем Египтом. Полагаем, что могущество IV династии, отразившееся в первую очередь в грандиозных архитектурных достижениях, в значительной мере зиждилось как раз на такого рода компромиссе, в рамках которого сильные независимые номархи в обмен на признание Большим Домом их высокого социального статуса (гробницы под Мемфисом) оказывали ему надлежащие материальные и трудовые (возведение пирамид), а также ритуальные (обожествление царей, в т. ч. отправление их культа на местах) услуги. При таком подходе упадок Старого царства было бы логичнее связывать не с ослаблением деспотической власти фараонов и крахом централизованного государства, а с деформациями в системе выполнения взаимообязательств "нутра" и владетельных вельмож и, в конечном итоге, по-видимому, в целом с деградацией отношений дарообмена в древнеегипетском обществе.
