Она закурила очередную сигарету. Я тоже. Мы продолжили игру. На этот раз играли рассеянно и по очереди зевали фигуры. В конце концов получилось, что у Анны король и ладья, а у меня только король.
– Ладно, – сказала Анна. – не хочу доигрывать. И так понятно, что тебе мат.
– Что значит "понятно"? Поставь.
– Ты что, не знаешь, как я играю?
– Знаю. Поставь.
Анна недовольно хмыкнула:
– Ну ладно.
Через три хода она поставила мне мат и показала язык. Точь-в-точь как Влад в моем сне, только язык другой.
– Сколько времени? – спросила Анна.
– Три двадцать, – ответил я и сам ужаснулся этому ответу. – Похоже, что-то случилось.
– Похоже, мы не успеем на автобус, – сказала Анна. – По меньшей мере.
Мы направились к Егошину. Он лежал на спине так же, как и полтора часа назад.
– Покажи ногу, – сказал я.
Он приподнялся и, морщась, закатал штанину. Всё от колена до щиколотки почернело. Шрам стал глубоким, сантиметров пять – до самой кости. Из него сочилась серая мутная слизь.
– Ждать нельзя, – сказал я. – Кто-нибудь умеет хорошо плавать? Просто я сам, пожалуй, и ста метров не проплыву.
– Я умею, – сказал Егошин и громко захохотал.
– Я не умею, – сказала Анна. – Совсем.
– Я была чемпионкой Молдавии среди юниоров, – сказала Люся.
Егошин прекратил смеяться:
– Ты не поплывёшь.
– Константин, – сказал я. – У нас нет времени.
– А я сказал, она не поплывёт! – закричал Егошин, после чего простонал и снова лёг на спину. – Вода… холодная… – пробормотал он. – Я её не пущу.
– Я смогу, – сказал Люся. – Здесь не очень далеко. И с судорогами я знаю, как бороться. Если что.
– Я тебя не пущу, -повторил Егошин. – Дед должен приплыть. Он обещал.
– Костя, – сказал я. – Уже полчетвёртого. Автобус в пять. Мы на него уже опоздали. Значит, что-то случилось. Люсе надо доплыть только в ту сторону, найти деда или хотя бы лодку и приплыть на ней сюда.
– Если ты такой умный, – сказал Егошин, – то сам и плыви.
– Костя, – сказала Анна, – Володя прав. Нужно что-то делать. Больше ничего не придумаешь.
Егошин закрыл глаза и, кажется, задумался. Потом сказал:
– Хорошо. Если до четырёх лодки не будет, я согласен. Он должен приплыть!
Наступило долгое молчание. Егошин тяжело дышал и почти не шевелился. Анна стояла, прислонившись к комоду, я – около окна. Люся сидела на стуле. Потом взяла свою сумку и вышла. Через пару минут вернулась в закрытом купальнике, босая. Поставила сумку у кровати.
– Костя, – сказала она. – Я поплыву. Уже почти четыре. Чего ждать?
Он открыл глаза.
– Наклонись ко мне.
Он поцеловал её в губы. Его глаза были влажными.
– Будь осторожна. Пожалуйста.
– Всё будет нормально, – Люся провела рукой по его волосам и вышла.
Я последовал за ней. Мы спустились. Вышли на улицу.
– Дождик вроде не сильный, – сказала она. – Я быстро доплыву. Часа не пройдёт, как вернусь.
– Ты молодец. Держись.
Мы вышли под дождь. Люся ступала по грязи опасливо и немного брезгливо. Она вошла по пояс в воду, обернулась и улыбнулась мне:
– Я быстро.
– Счастливого пути.
Она оттолкнулась ногами и быстро поплыла вперёд кролем. "Она действительно хорошо плавает", – подумал я. – "Всё будет в порядке". И всё-таки смотрел ей вслед до тех пор, пока среди волн и ряби можно было разглядеть красный купальник…
Я вернулся в дом. Егошин лежал на спине, глядя в потолок и стучал себя по лбу тыльной стороной запястья. Анна сидела на стуле.
– Может, ещё сыграем? – предложил я.
– Нет. Я больше не хочу, – Анна встала и подошла к окну.
– Дождь всё реже, – сказала она. – Похоже, завтра будет ясно. Что скажешь, Володя? Ты вроде это чувствуешь.
– Не могу сказать, – ответил я. – Пока не пойму.
Шло время. Ожидание было невыносимым. Я стал ходить взад-вперёд по комнате.
– Перестань, – сказала Анна. – Раздражаешь.
Тогда я вышел и отправился к себе. Лёг на кровать, сбросив ботинки. Хотелось есть. Я закрыл глаза и стал читать про себя стихи. Довольно быстро я впал в полусон, и мне стали мерещиться причудливые образы. Горящие дома, голые женщины с отвратительными лицами, лодки и Лапидус. Он шёл ко мне. Подходил всё ближе, протягивал ко мне лапу и рассыпался в воздухе. Проснулся я от того, что начал мёрзнуть. Окно было открыто. За окном тучи, но дождя нет. Я встал. На часах – семь! Я метнулся к Егошину. Тот лежал и не шевелился.
– Люся не вернулась? – испуганно спросил я.
Он открыл глаза и посмотрел на меня со злобой.
– Это ты! – крикнул он. – Это ты послал её туда! Ты убил её, понимаешь?
Он схватил с комода свои очки и швырнул в меня. Я поймал их. Тогда он метнул в мою сторону нож. Я отпрыгнул. Положил очки назад, на комод, и быстро вышел, стараясь не смотреть на Егошина.
– Боже мой, Боже мой, – бормотал я. – Что же это? Что творится?
В боковой комнате, где вызывали Лапидуса, я увидел Анну. Рядом с ней стояла последняя бутылка водки. Полупустая. Анна оторвала голову от стола:
– У тебя сигаретки нет?
– Нет. Кончились.
– Чёрт. Всё кончилось. И мы тоже скоро кончимся.
– О чём ты?
