Не зная куда себя деть, она направилась к ручью, рядом с лесом у подножья гор. Раннейген почувствовала нечто зловещее в этом лесу, и страх захватил ее тело, да так. Что и шевельнуться не могла. Пересилив себя, она взглянула в самую гущу.
Лес был окутан дымкой, но она продолжала вглядываться туда и увидела. Огромный черный зверь сидел и смотрел на нее. Девушка застыла на месте, она хотела сорваться и убежать, но не могла. Зверь сидел не подвижно и видимо не собирался нападать.
Внезапно сильный поток ветра вырвался из лесу, распугав всех птиц. Раннейген вскрикнула и поднялась.
— Эй, причудилось что ль? — она обернулась и увидела молодого светловолосого человека с голубыми глазами.
Когда она вновь глянула в лес, Морока она не видела.
— Да, причудилось, — соврала она.
— Я Кай, — представился он, протягивая ей свою руку. Раннейген ничего не могла поделать, но что-то недоброе в нем было. То ли лицо его такое злое и острое, то ли взгляд.
— Я Раннейген, — она инстинктивно протянула ему свою ладошку в ответ, припоминая этот человеческий жест. Раннейген никогда не понимала, почему люди делают это, но много раз видела, как моряки жмут друг другу руки. Однажды один моряк разговаривал с ней и сделал также. Жаль, больше она его не видела.
Вдруг взгляд его переменился, стал таким беспокойным и серьезным.
— Ты уже видела Хильду, как она? — Кай заметался из стороны в сторону. — Нет, не стоить говорить. Я-я вообще-то по иному делу тебя искал. Ты ведь травница, а вы-то наверняка знаете какие-то зелья привороты и я…
— Любовные, что ли? — она не смогла сдержать ухмылки, глядя на то, как юноша раскраснелся. Кай метнул на нее злобный взгляд.
— Да, — спокойно ответил он.
— Расскажи, кто это и тогда я, быть может, помогу, — она обошла его. Он повернулся за ней.
Кай был очень недоволен. Весь нахмурился и еще пуще покраснел. Парень вздохнул:
— Коли хочешь знать, тогда пообещай, что будешь молчать об этом, а иначе, — он коснулся рукою своего топора, — с тобой может случиться, что-то страшное.
Она поняла намек:
— Хорошо, обещаю, что буду молчать.
— Хильда, — выпалил он. — Хильда, но она, кажется, влюблена в другого, — со злостью молвил он, проведя рукою по своему затылку.
— А кто же этот другой? — равнодушно спросила Раннейген, отвернувшись от него. Она смотрела вдаль. На горизонте виднелась здоровая туча. Ей-то не было дела до этих сельских проблем, но ей не хотелось, чтобы ее вдруг заподозрили в колдовстве, из-за ужасной несговорчивости.
— Чужак, — с презрением выговорил Кай. — Иаков.
Девушка резко обернулась, желая убедиться, что ей послышалось.
— Быть не может.
Кай вдруг странно заулыбался и скрестил руки на груди. В глазах его заплясал лукавый огонек:
— Да-а, — загадочно протянул он. — Вижу это выгодно нам обоим.
Раннейген вдруг опешила. «Непростительная ошибка, глупая, и зачем ты только влезла в это!». Щеки ее стали пунцовыми, а взгляд поник.
— Как же так, так не должно быть, это неправильно, — затараторила она сама с собой.
Если это и показалось странным Кайю, виду он не подал.
— Именно, — голос его стал вкрадчивым и почти бархатным, — вот я и прошу это зелье. Сделай так, чтобы Хильда его разлюбила, а еще лучше, чтобы он полюбил тебя. Тогда все будут счастливы.
— Хильда не будет, — ответила вдруг Ранни. — Она будет в печали и тоске. Ты хочешь, чтобы она страдала?
Кай пожал плечами:
— Ее печаль вечно длиться не будет. Я о ней позабочусь. Неужели ты хочешь потерять его?
Раннейген была в растерянности. Ей не хотелось причинять Хильде боль, но и не хотелось терять Иакова. «И то верно, ее печаль не будет длиться вечно — люди недолговечны, и жизнь их коротка, а вот моя.…Но если и я теперь человек, сколько же мне осталось?»
Кай вдруг протянул ей свою ладонь, ожидая скрепить их маленькую сделку рукопожатием. Раннейген сомневалась и все же сдалась:
— Сегодня на закате, — сказала она, отпуская его руку.
Он довольно ухмыльнулся. Раннейген нахмурилась, такое самодовольствие ей не нравилось, но делать было нечего. Она поправила свою сумку и поспешила к себе в хату.
— Погоди, а травы тебе разве не нужны? — крикнул он ей вдогонку.
— У меня все есть. На закате, — недовольно повторила она и ушла.
Придя домой, девушка как можно сильнее захлопнула дверь и на всякий случай закрыла на засов. Сумку она бросила на матрас, и принялась зашторивать окна. В хате стало довольно темно, и она зажгла пару свечей.
Раннейген поставила небольшой котелок на огонь, а сама тем временем, принялась искать нужные ингредиенты. «Аренария, Вербена, — повторяла она себе». В ящиках было только двое нужных ей трав, и она, взяв подсвечник, спустилась в кладовую.
Когда она вылезла вода уже вскипела. Раннейген взяла связку с цветами и подошла к очагу.
— Три цветка аренарии, — проговаривала она про себя, — один цветонос вербены, пять лепестков гинации, — лепесточки вальяжно упали в котел. Варево приобретало розоватый оттенок. — Семь лепестков мир…— Послышался стук в дверь, и Раннейген едва не уронила все в котел.
