Раннейген откинула плед и встала с колючего матраса. Взгляд ее опустился на дрожащие ноги. “Все в синяках и ссадинах, — подумала она”. Но боли она не чувствовала. Когда у нее был хвост, ей случалось содрать чешуйки или зацепиться об подводную скалу. Тогда боль была невыносима, а из ран текла кровь. Она попыталась сделать шаг и упала.
Собрав в сумку лекарские мази и травки, она направилась к девушке с ушибленной ногой. Бледные лучи солнца мягко касались земли. Раннейген шла, оглядываясь по сторонам, с интересом подмечая для себя детали из жизни людей. Одна женщина остановилась и поставила ведра с водой на землю, чтобы поговорить со своей подругой. Кто-то вынес объедки для собак, чему те были несказанно рады. Коренастый мужчина закурил трубку сидя на пеньке у дома. Деревня постепенно просыпалась, и голоса людей звучали все громче.
— Поберегись, — крикнул ей мужчина ведущий повозку со шкурами.
Девушка испуганно отскочила назад, едва не упав. Наконец, нужный ей дом. Ранни боязливо постучала в дверь, стараясь успокоиться, но волнение не покидало ее. Дверь ей открыла немолодая женщина.
— А вот и ты, проходи, — она немного отошла и Раннейген ступила за порог. — Хильда все там же. Ей стало немного лучше, но нога…
— Это ничего, — ответила девушка. — Я позабочусь о ней.
Астрид ничего не ответила, только кивнула. Раннейген, осторожно надавила на дверь и та со скрипом отворилась. Рядом с ложем Хильды сидел юноша, которого она спасла. Девушка находилась в полусознательном состоянии. Это было видно по ее туманному блуждающему взгляду и прерывистому дыханию.
Он обернулся и, увидев, что это травница, встал с табуретки, не отрывая от девушки своего взгляда:
— Вот. Она сильно кричала ночью, и нам пришлось дать ей двойную дозу обезболивающего, — он неуверенно перевел взгляд на Хильду, а затем вновь на травницу.
— Это ничего, — Раннейген махнула рукою и подошла к девушке. — Я сейчас сделаю свое дело, а ты лучше выйди отсюда, — сказала она, нежно прикладывая руку к горячему лбу Хильды. Та, заерзала на постели, почувствовав холодное касание руки.
Иаков бросил на Хильду обеспокоенный взгляд и вышел.
— Волк… Волк…Черный…а-ах.
Раннейген поспешила успокоить девушку:
— Тише, тише, сейчас все будет хорошо, — шептала она, роясь в своей лекарской сумке в поисках нужного сиропа. — Что это они тебе дают? Маковое молоко. Ужас какой, — она открыла окно и вылила снадобье. — Оно действительно снимает боль, но иногда дает ужасные сновидения. Сейчас я дам тебе то, что и впрямь поможет. Сейчас только помою кружечку…
Хильда вдруг схватила травницу за руку, так крепко и больно, что та взвизгнула:
— Волк…кхе, кхе …
Ранни вдруг почувствовала, как кожа покрывается мурашками, а на спине выступил холодный пот. Вырвавшись из хватки, она взяла кружку с водой и налила туда несколько капель зеленого сиропа.
— Выпей, сразу станет легче, — она помогла Хильде приподняться, чтобы та смогла выпить. — Все до последней капли. Вот так, — она поставила пустую кружку на пол, а сама принялась осматривать ногу.
Стопа здорово отекла и по скорченному лицу Хильды, видимо ужасно болела. Раннейген заметила огромный синяк на месте ушиба. Хильда, кажется, пришла немного в себя и успокоилась. Травница взяла мазь и стала аккуратно наносить на место ушиба. Хильда облегченно выдохнула, когда почувствовала прохладное касание к стопе.
— Вот так.
— Сколько мне еще лежать? — неожиданно спросила девушка слабым голосом.
— Что ж, — призадумалась Раннейген, — быть может еще недели полторы. Но ты уже можешь ходить, недалеко, и желательно с чьей-то помощью, но… Уже лучше.
Хильда разочарованно опустила взгляд и уставилась в окно. Солнце уже светило ясно. Закончив, Раннейген аккуратно встала, стараясь не упасть и начала собирать свои принадлежности в сумку.
— Он здесь, — вдруг прошептала Хильда.
Раннейген бросила на девушку испуганный взгляд и поспешила покинуть ее комнату. Захлопнув за собой дверь, она вдруг резко остановилась, прислушиваясь к голосам в соседней комнате:
— Это все Ульве виноват, — говорил мужской голос, — понарассказывал ей чего не надобно было, и вот, пожалуйста, ее теперь еще и кошмары мучают.
— Ох, — вздохнула женщина, — и все же. Бьорн, я не хочу, чтобы ты шел в этот поход, не нравится мне это. У меня плохое предчувствие.
Раннейген осторожно приблизилась к двери.
— Знаю, — ответил Бьорн, — у меня тоже, что-то не ладится, но делать нечего. Не будем же мы, ждать пока кто-нибудь пострадает. Не переживай, моя любовь, сколько уже было походов и всегда я возвращался. Вернусь и в этот раз.
Больше они ничего не говорили, и травница тихо выскользнула прочь.
Она ничего не могла поделать, но тоже ощущала это, странное предчувствие. Несколько дней назад, ведьмак, получив плату за лешего, покинул деревню в тот же день, и теперь она чувствовала себя неспокойно. Она тоже видела его, черного зверя, что рыщет в темном лесу.
