Надежда, которой так горели глаза девушки, окончательно потухла. Иакову показалось, что комнатку внезапно наполнил тяжелый удушающий воздух. Травница, вздохнула, лицо ее как будто покинула тяжелая гнетущая мысль. А в глазах появилась решительность и злость.
— Вот, возьми, — неожиданно протянула она фиал с розовой жидкостью. — Я вспомнила.
— Спасибо, — неуверенно ответил он, полностью сбитый с толку.
Раннейген метнулась к столу с травами. “Быть может, ты еще вспомнишь, только выпей это и ты поймешь”
— Выпей зелье сразу, оно подействует. Удачи.
Она вновь отвернулась. Иаков потоптался на месте. Ему было тяжело уезжать из-за Хильды, и ему не хотелось усложнять жизнь кому-то еще.
Перед тем, как ступить за порог услышал последние слова: «У тебя не выйдет, сюда идет смерть. Но остановит тебя месяц»
Он выбежал из хаты, хлопнув дверью. «Дождаться бы вечера и сбежать отсюдова поскорее», — думал он. Астрид уже была дома, когда он вернулся. Иаков молнией промчался мимо и рухнул на матрас в своей комнатушке. Солнце стояло в зените. День тянулся ужасно медленно. И он не нашел решения лучше чем лечь поспать. Скакать он будет всю ночь, ему пригодиться много сил. Так он и сделал. Проснувшись, он лихорадочно выглянул в окно. Смеркается. Мигом он сел, и похлопал себя по лицу, дав разуму прийти в себя.
Иаков засунул руку под подушку, и достал небольшую сумку. Проверив ее содержимое на наличие еды и карты, он радостно взял ее и направился к конюшне. Сердце его билось настолько сильно, что рисковало выпрыгнуть из груди.
Лошадь была на месте. Он дал ей зеленое яблочко, похлопав по холке. Алый диск медленно клонился к горизонту, окрашивая даль в алый цвет. “Каэр Трольде на северо-западе, — прикинул он».
Он выглянул, чтобы проверить, нет ли никого, кто бы его видел. Никого не было, но он медлил, что-то останавливало его против воли. Неожиданно он услышал стук копыт. Сначала ему показалось, что это лишь галлюцинации, но стук не прекращался, а к нему добавился скрип телеги и мужские голоса.
Некоторые начали выходить из хат. Иаков сжал кулаки. Он все упустил. На мгновенье в глазах выступили слезы, но интерес обуял его и он вышел из конюшни, осторожно словно вор.
Всадники уже прибыли, и рысью бежали через деревню. Впереди всех на коне сидел ведьмак, весь в крови. На бледном лице, было видно синие жилки. “Ну, и паскудная морда”, — подумал Иаков с жалостью.
Дальше на двух конях, что тащили телегу, едва сидели Торнвальд и Раемунд, а в телеге, мрачно над кем-то склонившись, находился раненный Вигге. Вильфред ехал в конце, а вместе с ним рядом Ульве, который, что-то яро шептал на ухо Вильфреду. Староста, проезжая мимо Иакова, бросил на него угрюмый и тяжелый взгляд.
Люди посыпались с хат, но Вильфред приказал не останавливаться. Кай отделился от процессии, и, спрыгнув с коня, направился к травнице. Остальные слезли с коней, как только достигли дома старосты. Тяжелораненых вытащили из телеги и занесли в дом.
Несколько женщин, взяли коней за поводья и стали вести в конюшни. Иаков стоял ошарашенный. О побеге нечего и мечтать. Он чувствовал, как что-то внутри него ломается. В носу защипало, и он выбежал из конюшни. Очнувшись от своих рыданий, он нашел себя в своей комнатушке.
Иаков вытер слезы с лица. “Нет, нет, соберись тряпка”, — кричал он себе в голове. Но ничего не выходило. Отчаяние настолько глубоко вонзилось в его душу и разум, что он уже был не в силах воспрянуть духом. Сумку он спрятал под подушку, так на всякий случай.
Неожиданно дверь заскрипела и в комнату вошла Хильда.
— Иаков, — тихо молвила она. Он посмотрел на нее, и к отчаянию добавился еще и стыд.
Островитяне не плачут, они с мечом в руке принимают поражение и смерть, а он ревел, как тряпка, и мало ли кто его слышал.
— Отец… — было начала она, но запнулась. — Не печалься так, быть может, все обойдется, — Иаков сначала не понял о чем она, он просто глянул в ее лицо. Бледное как луна и такое же печальное. Он встал, и неуверенно вышел из своей комнаты.
Дверь в спальню Астрид и Бьорна была настежь открыта. Он неуверенно заглянул туда, и то, что он увидел, едва ли не лишило его сознания. Бьорн лежал в постели, весь в поту, тяжело дышавший. На груди у него были окровавленные повязки. Астрид сидела рядом, любовно склонившись над ним, она держала его за руку, а другой гладила вспотевший лоб.
Хильда стояла молча, даже не силясь поднять глаза. Иаков опешил. Что произошло? Почему он ничего не помнит? Но одна мысль до него дошла. Никто не знает о его намерениях. Хильда восприняла его плач, как печаль из-за Бьорна. Пока все хорошо. Наконец, разум его стал проясняться, и события последних часов, вернулись в его память и сложились в весьма несладкую цепь событий.
— Вильфред сейчас разговаривает с ведьмаком, — неожиданно сказала Астрид. — Бестию нужно поймать и убить, — она зыркнула на него, на секунду.
