О Годфри Реджо известно, что он провел 14 лет в молчании, молитвах и самосозерцании. Его первый фильм «Кояанискаци» задумывался так, чтобы стать тем самым Словом, к которому режиссёр шел столь долгое время. Словом, которое заставит людей задуматься о глобальных проблемах нашей планеты. Эта картина — пример того, как в самой реальности содержится поучительное послание к человеку, которое раскрывается в позиции и взгляде автора. Обращение автора к зрителю, попытка поделиться своим опытом позволяют признать «Кояанискаци» документальной притчей. Но, как и в любой притче, чтобы добраться до ее сущности, нужно сначала понять язык, используемый автором. В фильме Реджо нет поясняющего закадрового голоса, в нем вообще не звучит человеческая речь. Основа здесь — изобразительный ряд, преломленная взглядом автора реальность. Иногда основной смысл содержится внутри отдельных кадров, выявлен ракурсами, внутрикадровым монтажом. Но, в основном, кадры сами по себе не несут какой-то конкретной идеи — она рождается из композиции эпизодов, сопоставления, а также ритма и темпа, который режиссёр задает в том или ином фрагменте картины.
Фильм открывает свои тайны не сразу. Поначалу на экране медленно сменяют друг друга каньоны, прерии, облака, водопады. Эти же объекты могли попасть в любой видовой фильм о природе США. Но цель «Кояанискаци» иная. Главное в этих фрагментах — не столько показываемое пространство, сколько то «авторское» время, в котором это пространство существует. Кадры с земными стихиями длятся минутами, часто сняты в рапиде и сопровождаются величественной музыкой Филипа Гласса, которая в свете отсутствия слов играет весьма существенную роль. Конечно, сам факт демонстрации природных явлений на планете важен для раскрытия темы «природа/цивилизация», но размышления Реджо идут дальше. Именно поэтому, как окажется впоследствии, для него важен неспешный темп происходящего.
Следующий эпизод — контрастное сопоставление с предыдущими кадрами. Переход от одного мира к другому осуществляется плавно, технический прогресс на экране вторгается в природу постепенно. Естественная среда становится лишь фоном для центральных персонажей этого отрезка фильма: трубопровода, линий электропередач, резервуаров и тяжелых прессов. Именно «персонажей», ведь человек в этих кадрах отходит на второй план. Он не индивидуализирован и играет вспомогательную роль: водит автомобиль, пилотирует военный самолет, следит за исправной работой механизмов. Музыка становится более драматичной, и все завершается связующим кадром, в котором происходит атомный взрыв, а на переднем плане видно грубое, колючее растение, которое в контексте этого кадра представляется неким апокалиптическим символом.
Годфри Реджо говорит, что в мире высоких технологий человек способен видеть лишь один слой своего производства над другим, копии копий еще одних копий. Одинаковым приемом — быстрым пролетом камеры на небольшой высоте — сняты две сцены. И если в первой части фильма это красота окружающей природы, то во второй — сотни рядов одинаковых автомобилей, которые монтируются с выстроенными в похожие ряды танками.
Тема войны заявлена вкратце, гораздо подробнее она будет развита в фильме Реджо «Накойкаци» (2002) — третьей части так называемой «трилогии каци». Этот момент важен для понимания языка режиссёра: он состоит из множества мельчайших слогов, которые ассоциируются друг с другом, даже находясь на столь большом расстоянии, как два разных фильма. Подобные переклички есть и внутри самого «Кояанискаци». Впервые человек показан более-менее отчетливо в знаковом кадре: женщина и ребенок лежат на пляже, через дорогу от которого дымит трубами фабрика. Этот кадр отсылает вперед: потом он повторится на более общем плане, обогатится новыми деталями, а в данной части картины является толчком для дальнейшего усиления роли человека в фильме. А кадры с военными самолетами и падающими на землю ракетами заставляют вспомнить ядерный взрыв.
