Маша привычно вытянула вперёд руку, позволяя кольцу свободно раскачиваться на цепочке. Оно и раскачивалось. Не так рьяно, как рядом с каменным мостом, но всё-таки вполне ощутимо. Так дёргает за руку домовой, когда понимает, что его чувствуют.
Сабрина переживала, потому что слишком уж быстро они нашли аномалию. Как по карте — ровно-ровно в том самом месте, куда поставила синий чернильный крест Горгулья сегодня утром. Сабрина не была уверена в успешном завершении задания, и Маша не была, потому что сама уже на полдороги попыталась вызвать сущность на контакт. Кольцо дёргалось, но сущность не отвечала. Она не ответила и сейчас — лес вообще молчал, как мёртвый, а Маша не привыкла к такой тишине.
А теперь с востока на них надвигалось нечто тёмное.
— Ближе мы всё равно не подойдём, — буркнула Сабрина, вынося окончательный вердикт. — Так что я фотографирую.
— Давай.
С неба упали первые капли дождя, когда Сабрина, на ходу пряча фотоаппарат в сумку, зашагала обратно. Ёлки провожали их полной тишиной, и всё-таки у Маши на мгновение замерло сердце, когда снова она ощутила, что на них движется чужеродная сила.
Кольцо на цепочке дёрнулось, как сумасшедшее. Возвращаться приходилось как раз на восток.
— Слушай, а другой дорогой мы не пройдём? — спросила она, замечая, как голос начинает тревожно подрагивать.
— Перестань, — отмахнулась Сабрина, — здесь самый короткий путь. Не хочу заночевать в лесу.
Маша поплелась следом, чувствуя, как от прохлады опять закладывает нос и начинает ныть горло. Определённо, вчерашнее купание не прошло для неё бесследно. Дождём запахло так сильно, что незаметным стал даже горьковатый запах смолы.
— Вот сюда бы мы повернули, если бы шли к Обвалу. — Через несколько минут молчания Сабрина махнула рукой вправо.
Маша обернулась туда: ели переплетались ветвями так, что лезть через них — только с закрытыми глазами, но посередине была хорошо заметна просека — траншея в светлом песке, даже не поросшая травой.
— Стой, мне кажется, кто-то идёт, — прошипела Маша, хватая Сабрину за рукав.
Они обе замерли и прислушались. Шумел дождь, и где-то скрипело надломленное дерево.
— С чего ты взяла? — Сабрина нахмурилась.
Маша в ответ только мотнула головой.
— Кто пошёл сегодня к Обвалу? Кажется, Лев и Тимур, да?
— Наверное.
Теперь Маша отчётливо слышала шаги. Это было не муторное ощущение преследования, не дыхание за левым плечом, это был звук подошв, шуршащих о ковёр из хвои. Уже близко.
— Кто-то идёт, да? Может, парни?
Сабрина кивнула — теперь слышала и она, и лицо её становилось сосредоточеннее с каждым мгновением. Вот губы сжались в тонкую ниточку.
Маша и сама знала, что сказала глупость — просто от испуга не нашлось других слов. Никакие это были не парни, конечно. Даже при всей молчаливости Тимура и назойливости Льва они бы не топали в совершенной тишине, перекинулись бы хоть дежурными фразами.
Нет, к ним шёл кто-то, кто предпочитал путешествовать в одиночестве.
В лесу очень просто понять, что ты не один в еловой чаще. Хрустят сухие ветки под ногами, как-то по-особенному начинает шептать ветер. Замолкают птицы и с шумом срываются с веток к небу. В лесу всегда ясно, когда рядом с тобой ходит чужак.
— Уходить уже поздно, — быстро заговорила Сабрина, с чуть приглушённого тона скатываясь на шёпот. — Скорее всего, он нас уже…
— Девочки! Постойте, я хочу у вас спросить. Девочки!
— Ну вот, — выдавила из себя Маша.
Из ельника на песчаную просеку вывернул мужчина. Неопределённый тип — среднего роста, в чёрных брюках и серой футболке, с насмешливым прищуром глаз. И ни сумки, ни рюкзака за спиной — будто вышел прогуляться вокруг дома, хлеба там прикинуть в ближайшем универмаге.
— Здравствуйте, — улыбнулся он, как только подобрался поближе. — Уже подумал, что не догоню вас. Послушайте, девочки, вы не видели тут собаку? У меня пропал пёс, белый, большой…
Разглядывая их лица, незнакомец улыбнулся ещё шире.
— Нараджо совсем безобидный, хоть по виду и не скажешь. Если увидите его…
— Он пришёл к нам на стационар, — выпалила Маша, не успев придумать пути к отступлению. — Там.
Она махнула рукой неопределённо, в лес, но мужчина сразу же повернул голову, словно собирался увидеть среди елей резвящегося пса.
— Тут долго идти. Вы знаете дорогу? — Машу уже несло, и она делала вид, что не замечает возмущённых взглядов Сабрины.
— Нет, но… Я мог бы рассчитывать на вашу помощь? — он говорил совсем не как житель ближайшей к заповеднику деревни, его речь больше подошла бы великосветскому обществу, чем очереди перед продуктовым магазином.
Маша прикусила язык — но уже слишком поздно.
— Вообще-то, — пролепетала она. — Мы как раз туда идём.
— Отлично, девочки, — ещё больше обрадовался он, как будто бы и не замечая смятение на лицах своих собеседниц. — Вы же курсанты, да? Слышал, что-то такое я слышал. Да, забыл представиться. Меня зовут Эйтоур.
Он глянул на Машу, ожидая ответного жеста дружелюбия, а прищуренные глаза смеялись.
— Маша, — выдала та, не вполне соображая, что делает.
— А твоя напарница?
— Сабрина, — похоронным голосом отозвалась её подруга.
