Осторожные поскрипывания половиц двинулись прочь, и она была готова с облегчением выдохнуть. Но вдруг то, что полминуты назад царапалось в дверь, как робкая первокурсница, рвануло и врезалось в неё, и затрещал весь домик, заходил ходуном. Фонарь мигнул.
Маша зажмурилась, а когда открыла глаза, оказалась уже на полу. В полумраке она различила силуэты: Инесса стояла у стены, между двумя окнами, странно растопырив руки, словно боялась свалиться в пропасть. Лаура, которая до этого стояла посреди погрома, сидела на корточках, упираясь одной рукой в пол, и смотрела в сторону окна. Напряжённо, заворожено, как снайпер на задании.
За окном колыхался тёмный лес, тёмное небо наползло на него покрывалом, не давая различить ничего, кроме этих сумбурных, дёргающихся движений.
— Кто это? — шепнула Маша, пугаясь своего собственного голоса.
В ответ Инесса нервно дёрнула головой. За окном вдруг пронеслась тень, замерла. В один момент свет фонаря отразился в круглых, нечеловеческих глазах, и тут же погас. Маша всматривалась в темноту, пытаясь различить хоть фигуру, хоть неясное движение, но за окном снова только колыхался чёрный лес.
На втором этаже заскрипели половицы, и это вдруг успокоило, заставило разжать кулаки. Ногти оставили на ладонях вмятины. Пик страха был позади. Эльза топала на втором этаже и, кажется, напевала или сама себе рассказывала о том, какую замечательную практику провела тут пять лет назад. С неё бы сталось.
— Слушайте, да что это было? Это он столб сожрал? И он… — Маша так торопилась рассказать всё, что слова прекращались в тарабарщину. В голове точно так же мешались мысли, становясь бессмысленным набором образов.
Старшекурсники рассказывают о том, кто всегда ходит вокруг стационара, свет фонарика движется по галечному берегу, удар в дверь — как только выдержали хлипкие двери. И гудок отплывающего парохода, и…
— Подожди, — хрипло от усталости выдавила Инесса и, спотыкаясь, прошла к валяющемуся на полу стулу.
Она подняла его и села, запустив руку в волосы. Пару секунд стояла завораживающая тишина, а потом все одновременно зашевелились. Мимо Маши прошла Аника, перешагнула через её вытянутые ноги и щёлкнула выключателем.
— Нужно убраться тут, — мрачно оповестила всех Инесса. — До завтра.
Неясно, почему, но перетаскивание парт вперемежку с шипением друг на друга действовало успокаивающе. Эльза притихла наверху, хоть Маше и сложно было вообразить, что она и правда ничего не слышит. Может, после того, как пробьют часы, она из преподавательницы превращается в человека и даже иногда спит?
Когда всё было сделано, хотелось только сидеть, откинувшись спиной на стену и не думать об отчёте. В лаборатории было душно — не открывать же окна, — и волосы на висках у всех давно стали мокрыми от пота.
— Ну что, плакаты? — усмехнулась Аника, обмахиваясь чьей-то тетрадкой. Остальные бумаги неопрятной кучей громоздились на преподавательском столе. Разбирать ещё и их охотников не нашлось.
Маша глянула на часы — половина двенадцатого. Самое время побеседовать про монстров.
— Ладно, мне тоже нужно знать, — сказала она, потому что сил на уговоры не осталось. — Рассказывайте уже.
Она ожидала ненависти во взглядах, многозначительных усмешек и хоть чего-нибудь, что не даст ей дотронуться до тайны сразу же. Инесса смотрела измученно.
— Рассказывать тут нечего особо. В общем, мы притащили его с собой.
— Откуда? — опешила Маша. Через окна в лабораторию смотрела ночь — через все четыре окна, — и хорошо, что только она.
— С прошлой практики. Вам-то повезло, вы туда не поедете. Стационар у самого края Новижского заповедника. В прямом смысле — у края. Там мыс уходит в реку примерно на километр, и на самом берегу стоит лесничья заимка. Противоположного берега не видно. Нет ни дорог, ни населённых пунктов примерно в радиусе тридцати километров. Оттуда мы его и притащили, думаю.
Маша открыла и закрыла рот. Ей не пришло в голову спросить, кто этот «он». Ей не пришло в голову спросить, как можно привезти с собой чудовище, которое одним ударом едва не срывает двери с петель и перекусывает фонарные столбы.
— А вы не говорили преподавателям? Кто у вас вёл практику хоть?
Инесса изящно пожала плечами.
— Наш великолепный Миф. Да сказали мы ему всё, он поднапрягся, вызвал подкрепление, но пока оно собиралось, пошли ливни. Весь заповедник размыло так, что из дома боялись выйти, увязнешь ещё в грязи. Там почесали в затылке и выслали за нами катера. Миф и успокоился. Да и мы, в общем-то, тоже. Вот только когда сюда приехали, заметили. Ладно, давайте уже займёмся отчётом.
Она рассеянно пошарила по столу рукой, хотя и не было на нём ничего. Стол вообще десять минут назад подняли с пола. Маша поймала себя на том, что нервно подпинывает ножку парты.
