– Ты прав, Тим. Это я – дура! Какое будущее ждёт здесь наших детей? Будущее кроманьонцев? Дикарей? Палка‑копалка вместо производственного комплекса, копьё – вместо лазтера? Мы живём людьми и умрём людьми. А они? Кем они проживут и что оставят после себя?
И кубиков льда в стакане больше, и больше, и больше…
Конечно, она ничего не поняла!
Тим накрывает её руку своей.
– И это тоже, Риа, – примирительно говорит он. – И это тоже…
Женщина смотрит на него, и надежда вспыхивает в зрачках маленькими сверхновыми.
– Нельзя отчаиваться раньше времени, да, Тим? – спрашивает она, уже всхлипывая.
Он вскакивает, подхватывает её на руки и баюкает, как ребёнка, которого у него никогда не будет.
Плач, не жена, не мать, не любимая… Плач о том, чего не понимаешь, о чём не узнаешь никогда… Жизнь раз за разом разочаровывает тебя, маленькая сильная женщина, а он, Тим, не разочарует. О, нет! Не причинит ей вред даже такой малостью, как правда. А сейчас – плач! Плач, чтобы завтра проснуться с улыбкой.
В пыли у ног Риа возится пара маленьких нубисов. Самец – крупный, матёрый, в цвет скал Тильды, лежит в тени и лениво жмурится. Он недавно вернулся с охоты и притащил своим друзьям тушу сурика – так смешно они называют грии‑таа, что водятся в предгорьях.
Самка нубиса никогда не принимает участия в выхаживании и воспитании детёнышей. После того, как они впервые выползают из норы, она исчезает из жизни их и самца до следующего гона – держать нос у земли, идти по следу сладкой крови, спать под открытым небом. И горе тому, чья мясная куча на следующий гон окажется невелика! Такой зверь рискует остаться без потомства.
Риа учит малышей манипулировать палкой, удерживая её хватательными щупальцами. Использовать в качестве рычага для того, чтобы перевернуть камни, под которыми прячутся вкусные слизни и спят ночные мотыльки, чьи крылышки так забавно хрустят на зубах.
Из Дома выходит Друг и садится рядом с Ти‑Гаа. Треплет его по загривку. Хищник скалит зубы – улыбается. Друг скалит зубы в ответ. Они не такие острые и растут всего в один ряд, но тоже белые и здоровые. От Друга пахнет силой, чистотой. Это хороший запах. От Подруги в последнее время пахнет усталостью. Так же пахнет от суриков, кровь которых с возрастом становится не такой сладкой, как прежде.
– Смотри, Тим! – Риа смеётся. – Наполеон перевернул камень палкой, а Мерилин палку выбросила и впервые использовала щупальца не в охотничьих целях. Ей просто стало любопытно, что там, под камнем. Она не голодна, ни одного слизня не съела. Это прямая замена вспомогательного орудия труда конечностями! Понимаешь, что это значит?
Тим играет с Ти‑Гаа в игру Хлоп. Хищник расслабленно положил щупальце на землю, а Друг пытается прихлопнуть его ладонью. У него хорошая реакция. Иногда он даже ловит Ти‑Гаа, заставляя его уязвлённо порыкивать.
Они называют себя лю‑дии. Смешные. Мягкие. Могут думать. Ти‑Гаа улыбается всей пастью и смотрит, как веселится Друг, когда в очередной раз попадает по щупальцу. Тому даже в голову не приходит, что Ти‑Гаа поддаётся, потому что ему нравится тот булькающий звук, который издают лю‑дии, когда радуются. Уже пятнадцать прайдов приводил к ним Ти‑Гаа, и детёныши уходили более умелыми и умными, чем приходили сюда.
– Если эта способность Мерилин закрепится в её потомках, считай, ты столкнула очередной камень с пути эволюции, – улыбается Тим.
Теперь хищник пытается шлёпнуть по его ладони одним из щупалец.
Подруга оставляет малышей забавляться с камнем и садится рядом. Кладёт голову на плечо Тима.
– Представляешь, – говорит она. – Вчера, когда вы с Ти‑Гаа охотились, приходила Джудит. Помнишь её? Бука Джу, злючка Джу? Она приходила просто полежать рядом с Домом, понимаешь? Неужели она скучает?
– Или ей любопытно, – усмехается Тим. – Или отсюда сильно пахло суриком, которого ты готовила. А может быть, её привлёк запах Ти‑Гаа? Скоро гон…
Риа качает головой.
– Говорю тебе, она хотела нас проведать! Так же, как самки иногда приходят проведать своих детёнышей из предыдущих прайдов. А это значит, что она считает нас семьёй!
– Пусть так! – легко соглашается Тим и поддаётся рассерженному хищнику, которому никак не удаётся шлёпнуть его по ладони. И улыбается, слыша довольное «Хроо…». «Хлоп!» – повторяет Тим. Оба игрока смеются, сверкая зубами на солнце.
– Здорово, что Племя стало считать нас семьей! – отсмеявшись, говорит Тим и крепче прижимает к себе Риа одной рукой. – Эти дети не вырастут людьми, но они создадут свой мир, мир нубисов, в котором рано или поздно разум обуздает жажду крови. Главное…
– … Не отчаиваться раньше времени! – довершает Риа.
Они поднимают глаза друг на друга и улыбаются, как люди, которые смотрят в одну сторону или видят одно и то же. И в эту минуту становятся похожи, как брат и сестра. И морщины Риа более незаметны, как и седина на висках Тима.