— Ты ведь тоже знал? — Он прекрасно осознавал, что этот вопрос на самом деле бессмысленный — ему и так был известен ответ. Парень ощутил, как внутри заворочалась слепая ненависть, которая скалила свою пасть, желая разорвать в клочья любого, кто подойдет к нему слишком близко. Почему-то факт того, что Себастьян тоже скрывал от него правду, казался самым неприятным из всего, что ему довелось сегодня узнать.
— Знал.
— Я думал, что меня окружают друзья и близкие люди…но по сравнению с такими вот «доброжелателями», Дамблдор сейчас кажется вообще святым.
— Это все было сделано для твоего блага, Гарри.
— Моего блага?! Не смеши меня, Себастьян — каждый из вас боялся за свою шкуру, а не за мою. Крестный хотел отдать долг родителям, Снейп — спасти своего возлюбленного, ребята — почувствовать себя героями, а ты — избавиться от проклятия. Кажется, я, как добрая фея из сказок, одним махом исполнил все ваши желания. Знаешь, почему у Тома Реддла не было друзей и близких? — поворачиваясь к Экриздису, иронично спросил парень и не дождавшись никакой реакции на свой вопрос, ответил сам: — Они самые большие предатели из всех. Чего вы боялись? Что я сбегу или тут же превращусь в злодея и разрушу ваши планы?
Лорд дементоров, сбросивший капюшон с голову, смотрел на него странным взглядом, и на секунду Поттеру показалось, что он разглядел в его глазах немой упрек и толику разочарования. Мужчина мог быть равнодушным, злым, насмешливым и добрым, но подросток еще никогда не видел того разочарованным. Это заставило юношу немного поумерить свой пыл.
— Тогда ты смело можешь бросить всех этих людей на произвол судьбы. — Неожиданно произнес собеседник, и Гарри невольно вздрогнул, словно только сейчас понял, что он сказал несколько минут назад. — Если то, что ты только что сказал и есть настоящими твоими мыслями — то ты, Гарри Поттер, самый большой лжец и лицемер из всех кого я знаю. Зачем ты тогда спасал своих друзей из Адского пламени? Может, лучше было бы оставить твоего крестного гнить в тюрьме, а Снейпа сдать Дамблдору, как предателя и заодно получить одобрение «пожирателя лимонных долек»? Тягаться со мной у тебя сил не хватило бы, но зная о моей восприимчивости к огненной магии, мог бы попробовать ударить исподтишка?
— Ты же знаешь, что я никогда бы подобного не сделал… — пораженно прошептал парень, поежившись от чужого равнодушного тона. Слышать нелестные отзывы о своей скромной персоне было неприятно, и ему очень хотелось заткнуть уши, как в детстве, когда тетя Петуния отчитывала его за какой-то, по ее мнению, проступок. Вещи, о которых говорил Себастьян, не укладывались у него в голове, ведь все эти люди ему очень дороги и юноша никогда не желал, и не будет желать им зла, чтобы между ними не произошло. Сейчас в нем говорила банальная обида, но ведь на самом деле он так не считал. Ведь не считал? «Да неужели, Гарри?» — неожиданно прозвучал в голове чей-то скрипучий насмешливый голос и подросток в ужасе уставился на Себастьяна, не понимая, кому он принадлежит. Тот, поймав его взгляд, нахмурился и отвел глаза в сторону, делая вид, что рассматривает море.
— Я знаю, Гарри, но сейчас в тебе говорит твоя темная сущность. Каждый раз, когда ты начинаешь сомневаться в том, что ты делаешь, желаешь остальным смерти и необдуманно используешь по-настоящему темные заклинания — она просыпается внутри тебя и медленно убивает в тебе добро. Так было и со мной. Я дал ей слишком много власти, позволив творить все, что она вздумает. Результат такого союза ты видел сам. Почему я не сказал тебе об осколке чужой души? Потому что этим благим, в твоих глазах, намерением я бы выстелил тебе прямую дорогу в ад. Узнав правду, ты бы наделал глупостей и оправдал бы ожидания Дамблдора касательно становления Темного лорда. Либо же ты попросту перестал бы колдовать и навсегда ушел из магического мира, что для любого волшебника равноценно смерти.
— Это был бы неплохой вариант в моем случае…стать обычным магглом. — Немного подумав, тихо ответил Гарри. Ему бы тяжело пришлось без сов, летающих метел, магических существ, но ради спасения остальных, он пожертвовал бы своей магией. Мама с папой, наверное, поняли бы его и поддержали сейчас, но их, как и всегда, не было рядом с ним. Он ощущал себя совершенно опустошенным и одиноким. Правда свалилась на него слишком неожиданно, и парень попросту оказался не готов к ней. Поттер сжал губы и отвернулся от мужчины, ощущая, как вновь предательски щиплет глаза — ему не хотелось выглядеть слабым перед темным магом. Парень всегда с готовностью брался помогать другим, не рассчитывая ни на благодарность, ни на признание. Но как помочь самому себе подросток не знал, а полагаться на других он не привык — они и так слишком много сделали для него.
