Рапунцель без башни полностью

Он закрыл ящичек и аккуратно положил его ей на колени, поверх рук, все еще лежавших на сумке. "Это дорога. Последний шаг. Ты готова."

Диана смотрела на ящичек, потом на свои руки, окрашенные в желтый цвет. На сердце было странно спокойно. Страх ушел, растворился в ритуале, в словах Маниша, в его уверенности. Он дал не адрес. Он дал инструкцию к освобождению.

"Как… как я узнаю время? Где именно?" — спросила она тихо.

Маниш махнул рукой, как отмахиваясь от неважной детали. "Узнаешь. Город покажет. Луна покажет. Твое сердце покажет." Он повернулся и снова подошел к кувшину с водой, налил еще в медную чашу. "Иди. Суреш ждет. Место… горячее не для тебя больше." Он не стал пояснять, что имел в виду. Опасность? Энергетику? И то, и другое?

Диана встала, крепко держа драгоценный ящичек. Она хотела сказать спасибо, но слова казались слишком мелкими. Она просто склонила голову в глубоком, почтительном поклоне. Маниш не ответил на поклон. Он стоял спиной, наливая воду. Его фигура в полумраке казалась высеченной из камня.

Она нашла путь назад, к синей двери. Отодвинула тяжелую задвижку (как она не заметила ее раньше?). Дверь открылась с тихим скрипом. Слепящий свет и волна шума, запахов и жары Дели ворвались внутрь. Она шагнула на порог, обернулась. Маниш стоял у стола, его лицо было обращено к ней. В последний раз их глаза встретились. Он кивнул — один раз, коротко. И повернулся к своим полкам.

Диана вышла, захлопнув синюю дверь за собой. Гул Чандни-Чоук обрушился на нее с новой силой, но теперь он казался… просто шумом. Фоном. В руках она крепко сжимала деревянный ящичек. Внутри горело спокойствие и четкое понимание задачи. Отпустить.

Желтый «Амбассадор» Суреша был там, где и обещал. Он выскочил из машины, его лицо выражало явное облегчение, смешанное с вопросом. "Мадам! Саб тик хай? Все хорошо?"

"Ха, Суреш. Саб тик хай," — кивнула Диана, пытаясь улыбнуться. "Гхар джана хай." (Поехали домой). Она села на заднее сиденье, прижимая ящичек к груди.

Дорога обратно в Хаус Кхас прошла в молчании. Суреш не расспрашивал. Он видел желтые пятна на ее руке, видел деревянный ящичек, видел выражение ее лица — сосредоточенное, спокойное, не такое, как у человека, только что вырвавшегося из опасности. Он лишь включил тихую индийскую музыку и ловко повел машину сквозь поток.

Вечером в отеле Диана сидела на кровати при включенном кондиционере. Перед ней лежал открытый ящичек. Она рассматривала тонкую рисовую бумагу — почти папиросную, с едва заметной текстурой. Бамбуковое кольцо — гибкое, легкое. Восковой диск — темный, плотный, с коротким фитильком. Инструкции Маниша звучали в голове. Сделай сама. В тишине. Думая о том, что уходит.

Она отложила ящичек. До Чиангмая нужно было добраться. Она достала ноутбук, нашла рейс. Завтрашний. Самое раннее утро. Мысль о скором отъезде из Дели наполнила ее неожиданным облегчением. Город сделал свое дело — он был тиглем, очистившим ее от иллюзий, но оставаться здесь дольше не было сил. Она купила билет. Упаковала вещи. Ящичек с фонариком занял самое безопасное место — в центр рюкзака, завернутый в одежду.

Перелет из Дели в Чиангмай не был мгновенным переносом. Это было постепенное, почти физическое очищение. Она сидела у иллюминатора. За окном плотная, серая, ядовитая дымка мегаполиса медленно редела. Потом исчезла, сменившись сначала бескрайними коричневыми просторами, изрезанными сухими руслами рек. Потом — зелеными квадратами полей, прорезанными серебристыми нитями рек. И, наконец — изумрудной мозаикой рисовых чек, сверкающих на солнце как тысячи зеркал, и сизыми шапками горных вершин, укутанных утренним туманом. Зелень была настолько сочной, яркой, что резала глаза после пыльных тонов Дели.

Как будто мир смывает с тебя грязь, — подумала Диана, чувствуя, как напряжение последних дней начинает таять где-то глубоко в плечах. Она закрыла глаза, вдыхая стерильный воздух салона, но воображая влажный, теплый, напоенный ароматом земли, воды и цветов воздух, который ждал ее впереди.

Приземление было мягким. Аэропорт Чиангмая был небольшим, уютным. И — тихим. Поразительно тихим после вечного рева Дели. Звуки были приглушенными: шепот голосов, смех, скрип тележек, мягкий, мелодичный перезвон колокольчиков, висящих где-то под потолком или у дверей. Воздух… Диана остановилась, выйдя из зоны прилета. Она вдохнула полной грудью. Воздух был теплым, влажным, но не удушающим. Он нес в себе сложный, свежий букет: влажную землю после недавнего дождя, сладковатый аромат неизвестных цветов (плюмерия, как она позже узнает), зелень травы, легкую дымку. Ни пыли, ни гари, ни едких запахов. Чистота. Обещанное чудо начинается с воздуха, — подумала она, и на губах появилась первая за долгое время спонтанная улыбка.