Нам было нужно срочно идти дальше, хоть и лёжа в воде, но и в ней небезопасно. Я тронул своего воина, показывая, что нужно вынырнуть и посмотреть: не ушёл-ли туман. Он сделал это и, вовремя – вода впереди уже шипела от красных иглын. Эти мелкие рыбки ищут жертву для метания мальков, и им неважно куда: в мышь, в речного оленя или в человека. Они разгоняются и втыкаются в тело жертвы, та чувствует, будто огонь плывёт по жилам, бьётся в агонии ещё несколько часов, а после, обессиленная, перестаёт двигаться. Эти рыбы впрыскивают яд со своими мальками внутрь жертвы, после чего сами умирают, давая жизнь сотне других. Я слышал, что в сезон спаривания вода в реке нагревается, как в котле. Мы рванули на берег, надеясь, что за то время туман сдуло. Кто выбрался быстрее, помогал остальным и, как обычно бывает, мы почти успели. Ногу одного лучника прожгла пара рыбин, он даже кричать не мог, от шока и голос потерял. Я сразу же дал ему яд, останавливающий сердцебиение, ибо точно знал, как действовать. Он просто замер на двадцать секунд, а мальки, почуяв, что жертва мертва и жить в ней опасно, стали вытекать из ран вместе с кровью. Действуя быстро, я обработал раны и запустил сердце, коснувшись наконечником электрической стрелы, вернув тем самым воина к жизни. Открыв глаза, он улыбнулся и поблагодарил меня, ибо боец чувствовал, что ему конец и за душой его пришёл зверь Ута… Это, как оказалось, духовный защитник их семьи. Мы подняли лучника на ноги, и он медленно пошёл, ощущая слабость.
Этих рыб много где используют. Допустим, если человек замёрз – он раздавливает тело рыбины, и его кожа нагревается… Эликсиры, снадобья, иглын даже едят, если наловят достаточно много. Они довольно мелкие – где-то с фалангу пальца на руке. Рыба ведёт себя спокойно, когда не сезон размножения, так что их не уничтожают полностью. Я тогда решил поймать несколько, и на меня смотрели с непониманием. Уворачиваясь от беспокойных рыб, я наловил с десяток.
Мы собрались с силами и хорошенько приготовились. Если водяной управлял такой армией уродцев, значит и сам довольно силён. У меня осталось ещё четыре стрелы с магическими наконечниками, и только одна из них – смертельная, а другие не подходили. Одна выпускает туман, другая – с усыпляющим средством для поимки рарас, а третья отравляет жертву, но тут она не нужна. Я брал с собой разные виды стрел, ибо не знал, что нас ждёт.
Мы уже подходили к небольшому озеру посреди болота, оттуда шёл такой смрад, что глаза слезились и хотелось опустошить желудок. Вода выглядела, как нужник для огров, а по берегу лежала слизь, прилипавшая к сапогам. Я взял образец этой слизи и, когда выбрался, разузнал о ней. Под этой мерзостью были углубления, а в них – зародыши водяного. Хорошо, что мы решили там всё сжечь, а пока расскажу про сам бой.
Водяной вытащил свои щупальца вокруг берега, то есть, за нашими спинами, закрывая отход, а сам вылез на берег, вот только он был отдельно от отростков. Щупальца были, скорее всего, не его. Увидев это, один из моих людей испугался и побежал к щупальцам, пытаясь прорезать выход, чему я сильно удивился, но перестал обращать внимание, когда отросток выпустил газ, тот самый, что и на берегу реки. Воин резким ударом кинжала пробил себе сердце, зная, что дальше будет, и упал наземь.
