Что же мальчишка обнаружил в хлеву? Свинья опоросилась по меньшей мере пару часов назад. Лишь два розовых, влажных поросёнка лежали на устеленном сеном полу, присосавшись к материнским соскам. Что же касается судьбы остальных… Сколько бы их ни было, она их съела. Когда Дюпон подошёл к свинье, она доедала последнего. Поросячьи ножки торчали из её окровавленной пасти, а багровая, тягучая слюна капала на деревянные доски. По хлеву разносилось громкое, безбожно громкое чавканье и похрустывание молодых поросячьих косточек. Должно быть, прислуга, столь же взволнованная травмой старшего ребёнка семьи, забыла покормить свинью накануне, вот она и утолила голод собственными новорождёнными поросятами. В тот самый момент Фернанд впервые прикоснулся к той иной, тёмной стороне мира, которую недолжно было познавать ребёнку. Он так и стоял, смотря на свинью широко распахнутыми глазами, до тех пор, пока не пришла прислуга, перепугавшаяся, обнаружив беззвучно рыдавшего мальчика.
Вот и сейчас S-47 смотрел на пса иступлённым взглядом до тех пор, пока не услышал оглушительный раскат грома. Содрогнувшись, Дюпон замотал головой, и воспоминание, стоявшее у него перед глазами, исчезло. Он до боли сжал кулаки, отгоняя назойливое чувство страха и, хмыкнув, семимильными шагами направился обратно в дом. Пурпурноволосый каннибал таки принял решение: он решил пойти до конца, несмотря ни на что.
Псарь отнёс Тессу в спальню, когда-то принадлежавшую родителям Фернанда, и аккуратно усадил седоволосую девушку на постель, сделавшуюся жёсткой за годы неиспользования. Он столь пристально посмотрел на S-02, что ей сделалось не по себе.
- Веди себя тихо и не делай глупостей и, быть может, тебе удастся покинуть это проклятое место живой, – угрюмо буркнул мужчина. Тесса приняла его слова за угрозу и ответила грозным шёпотом:
- Вы все здесь умрёте, – но это не вызвало у мужчины никакой реакции. Он молча вышел за дверь и прикрыл её. Вскоре после этого раздался щелчок ключа, проворачиваемого в замочной скважине, и быстро удаляющиеся, тяжёлые шаги.
После этого псарь, любивший выпить, спустился на первый этаж и забрался в кладовую, где хранились остатки фамильной коллекции горячительных напитков семьи Дюпонов. Смысла оставлять что-либо для будущих поколений не было, да и сам Фернанд всегда говорил, что дом этот, вместе со всеми его достопримечательностями, уже давно принадлежал его верным слугам, а не ему одному, и позволял им осушать бутылки вина и виски отличной выдержки.
Вдоволь напившись, псарь шёл по поместью на пошатывающихся ногах, опираясь о стены и хватаясь за мебель, чтобы не упасть. Он хотел покормить сторожевых псов и направлялся к выходу из поместья, но не слишком успешно. Объект терялся в лабиринтах из коридоров. Проходя мимо кухни, откуда доносился аромат, от которого у мужчины засосало под ложечкой, он услышал чьи-то негромкие голоса и, прижавшись к стене спиной, выглянул из-за угла.
Фернанд ворковал у плиты и носился по кухне в страстном танце, готовя блюда для предстоявшего ужина. В какой-то момент он почему-то остановился и опустил взгляд на кастрюлю с закипавшим супом. Псарь не мог об этом знать, но в эту самую минуту такая простая, казалось бы, мелочь, вновь заставила S-47 погрузиться в воспоминания из детства.
Старший брат Дюпона покинул родительский дом, когда ему было двенадцать. Он вернулся на родину, во Францию, и после этого на протяжении долгих лет Фернанд ничего не слышал о нём. Болезнь, а может, горечь разлуки сильно подкосила пурпурноволосого мальчишку. С течением времени ему становилось всё хуже, и он напоминал медленно догорающую свечу. После того, как ноги его отказали, дни напролёт он начал проводить в постели.
Когда Фернанду стало совсем плохо, и врачи все как один заверили, что мальчик при смерти, его родители послали весточку во Францию своему первенцу. Они попросили его вернуться, чтобы он мог проститься с братом. Они и сами не верили, что юноша соизволит даже ответить им, однако вопреки их ожиданиям он вернулся домой так быстро, как только смог. Явился, словно гром среди ясного неба.
Возвращение брата несказанно обрадовало S-47, но оно было омрачено внезапной ссорой, начавшейся между первенцем и его родителями спустя буквально несколько минут после того, как он переступил порог поместья. Юный Дюпон не понял сути конфликта, он лишь услышал, как из уст брата донеслись речи о каком-то чудодейственном средстве, способном спасти его, в ответ на что родители почему-то страшно возмутились. За то недолгое время, что он провёл со своим старшим братом, пурпурноволосый мальчик успел заметить, как сильно тот изменился. Что-то совершенно чужое и пугающее появилось в его глазах.
Слуги дома практически сразу же отнесли в S-47 в комнату, чтобы он не слушал ругань своих родных, но это не особо помогло. Проваливаясь в сон, Фернанд до сих пор мог слышать отголоски их гневных криков.
