«Интересно, если некий „безмолвный разговор“ между ним и Венимирой всё же состоялся, что она сказала ему? Как заставила служить себе? Что пообещала в обмен на открытие шкатулки? Безграничную силу или, быть может, какое-то тайное знание? Ведь меня она подкупила именно последним… Или ей вообще не потребовалось его уговаривать? Возможно, Венимира способна подчинять Объектов своей воле без особых усилий, по щелчку пальцев, а мне она дала право выбора, лишь затем, чтобы создать иллюзию свободы воли? И стоит мне хотя бы попытаться воспротивиться ей, и она тут же превратит меня в безвольную марионетку? Столько вопросов и ни одного ответа…».
Сидя в абсолютной тишине, один на один с Часовщиком, японка всё глубже погружалась в собственные мысли. Она думала о Венимире, и с каждой секундой росла и крепчала её неприязнь к многоглазой. Тварь обещала открыть тайны сотворения расы Объектов, известные лишь ей одной, но она не спешила выполнять данное обещание. Она лишь использовала Накамуру в своих целях, а как только японка исполнит свою функцию, Венимира, скорее всего, просто избавится от неё. Кохина давно это поняла, но признавать до сего момента не хотела, ведь это, по сути, означало, что она попала в ловушку, из которой нет выхода. Венимира её не отпустит, уж в этом она не сомневалась. А уж когда Часовщик откроет шкатулку… О том, какая судьба её ждет, японке не хотелось даже думать.
«Чёрт со мной. Мне бы только Марго спасти. В этом комплексе уже давно не безопасно для неё, и если случится что-то страшное, я не хочу подставлять её под удар. Знать бы ещё, как её защитить…»
Пара часов пролетела за столь тревожными размышлениями быстро, и вот уже пора было возвращать шкатулку в хранилище комплекса. Даже Кохине с её статусом не позволяли слишком долго работать с кубом. Когда Накамура забрала у него куб и убрала его обратно в кейс, Часовщик уставился на неё с таким возмущением, будто учёная потревожила его, когда он был в одном мгновении от достижения оргазма.
— Сам виноват. Только и делал, что два часа пялился на проклятую хреновину, — недовольно буркнула японка, вызывая охрану. Когда двое мужчин явились и занялись пленным Объектом, Накамура поспешила удалиться.
До конца дня Кохина всё делала на автомате, стараясь обходить камеру Венимиры стороной. Многие, должно быть, замечали, какая она рассеянная, поскольку у неё часто спрашивали, в порядке ли она? А японке оставалось лишь кивать в ответ.
С Марго она увиделась, когда все остальные в комплексе уже давно уснули. Блондинка пришла очень поздно, и вид у неё был ещё более угрюмый, чем у самой Накамуры. Глаза у неё были на мокром месте.
— Что-то случилось? — спросила японка.
— Кохина… — француженка опустила взгляд в пол и вся зажалась, будто чего-то стесняясь. Всё это начало пугать Накамуру. — Я была у нашего надзирателя. Спорила очень долго, но на принятое решение повлиять не смогла…
— Какое ещё решение? — блондинка не отвечала, и у Кохины начали сдавать нервы. Она схватила любовницу за плечи и с силой встряхнула её. — Да объясни ты толком!
Марго часто захлопала ресницами, так посмотрев на японку, будто она только сейчас её заметила. Испугавшись, она затараторила:
— Пришёл приказ сверху, меня вербует отделение Организации в Германии! Посылают работать на одной из тамошних баз, неясно пока, насколько, но парой месяцев дело точно не ограничится! Отправляться в путь велят завтра же! Я не хочу уезжать, но моё мнение никого не волнует!
— Это… это… — обомлевшая учёная не находила слов.
— Ужасно!
— Прекрасно!
— Что?! — воскликнула поражённая Кьюри, но вместо того, чтобы ответить, Кохина обняла её так крепко, что блондина с трудом смогла дышать, и покрыла её лицо частыми поцелуями. Когда француженка снова попыталась вставить слово, Накамура накрыла её губы своими, подавив всякое желание сопротивляться.
Впереди их ждала бурная ночь, но когда они всё же заснули, Кохине снова приснился заоблачный город. На сей раз она была ближе к его центру, и здания показались ей ещё более величественными и чужими, будто воздвигли их не люди вовсе. Она сделала первые шаги по направлению к главной твердыне, но в тот же миг проснулась. До рассвета оставалось недолго, и Накамура предпочла провести оставшиеся часы в постели, держа мягкую грудь спящей любовницы в ладони и слушая её сердцебиение.
Позднее Кохина снова оказалась в одной комнате с Часовщиком, и снова он тратил время, с таким усердием и сосредоточением сверля шкатулку взглядом, словно открыть её можно было, лишь просверлив в ней дыру взглядом.
Накамуру, впрочем, мало заботили действия вора способностей. Она знала, каким будет конечный результат, и хотела потратить то время, что у неё осталось, на размышления. Ей предстояло принять ответственное решение, и она должна была всё как следует обдумать.
