Догоняет, разворачивает.
Перевожу взгляд на руки на своих плечах, дергаюсь, пытаясь вырваться. Только крепче сжимает. Но без боли. Аккуратно так. Блин. Придется разговаривать. А сил-то и нет. Совсем нет. Лишает он меня сил одним своим присутствием. Гад.
За эту неделю я немного успокоилась, начала в себя приходить. И вот опять. Все коту под хвост. Еще и сеструля свалила…
Полина уехала в командировку. Прям в тот же день, когда этот скот…
Но ладно, ладно. Я порадовалась за нее. Веселая такая была, светилась вся. А я… Просто представила, как сейчас огорошиваю сестру известием о своей возможной беременности и тем, что ребенок без отца будет… Нет уж. Пусть со спокойной душой едет. Пусть радуется. Заслужила она это.
Она уехала, я из окна полюбовалась на то, как она садится в такси, перевела взгляд на черный лексус этого козла. Занял оборону опять, скот.
Отвернулась и пошла пить чай.
Телефон разрывался звонками и смс. Аж с четырех разных номеров. Я просматривала. Ничего интересного.
«Малех, прости, я не то хотел сказать. Выйди, поговорим»
«Тебе что-то привезти? Ты чего хочешь?»
«Яблоки, мандарины, витамины?»
«Выйди, пожалуйста»
«Твоя сумка у двери»
«Малая, ответь. Я же дверь вынесу»
На эту смс я, правда, ответила. Непечатно.
И сразу градом:
«Малех, прости меня. Выйди, пожалуйста»
«Я продуктов купил и витаминов, давай занесу?»
«У порога оставил, не таскай, бери по одному»
«Малая…»
Ну, и еще, примерно, сто штук сообщений, перемежающихся со звонками.
Я не отвечала больше. Сумку забрала только свою, там и тест был засунут.
Все это время в я была в каком-то ступоре. Тупом, ватном таком. Странно даже, как так переклинило. Видно, выброс энергии был истрачен на физиономию этого козла.
Не ощущала ни обиды, ни расстройства какого-то. Ничего, ровным счетом.
И джип, постоянно отирающийся под окнами, вообще никак не торкал. Еще один элемент пейзажа. К нему даже бабки на лавочке привыкли.
За неделю я из дома не вышла ни разу. Бессовестно пользовалась отсутствием сестры в городе и плевала на учебу. Звонил Ванек, я его тоже в сообщении отправила лесом. Звонил Вадик. И ему дорогу указала. И так хорошо стало. Тихо, главное. Я лежала, смотрела сериалы, жрала продукты, что были в холодильнике, гладила живот перед зеркалом. И смотрела на тест. Я его на видное место положила. И гипнотизировала.
И нет, он был целый. Не вскрытый. А я пока что не находила в себе моральных сил его трогать. В «Теории большого взрыва» Шелдон объяснял глупой блонди понятие кота Шредингера. Типа, пока не выяснишь окончательно, есть еще варианты. Вот и у меня так было. Не хотела открывать коробку и выяснять окончательно, жив кот или подох. Казалось, что так легче.
Но продукты все же закончились, а, учитывая, что от этого придурка я не собиралась ничего принимать, пришлось топать.
Надо сказать, что лексус не круглые сутки отирался возле подъезда, пару раз я его не видела. Обычно, в первой половине дня. Видно, все же были у придурка какие-то дела, помимо отслеживания моей жопы.
Я пять раз перепроверила в окно, и, когда вышла из подъезда, еще пооглядывалась. Никого. И отлично. Успею смотаться.
И вот на тебе. Лелик оказался рядом. Очень близко.
Он смотрит на меня, серьезно так, напряженно. А мне в этот момент охота ему опять двинуть по физиономии. Очень, просто очень тянет. Аж ладонь, которую в прошлый раз о его железную щетину стесала, ноет. Тварь, какая же все-таки тварь…
— Руки убрал. Прям сейчас. А то заору на весь двор, что ты меня насилуешь.
— Малая, ну хватит уже, а?
Ладони его скользят, опять сползают на талию, притягивают ближе. А я проклинаю себя. Потому что невольно гнусь ему навстречу. Глупая. Какая глупая!
Тут же прихожу в себя, начинаю отбиваться, как кошка.
Он терпеливо держит, не уворачиваясь от моих ударов, не говоря ни слова. Только смотрит. И так, сука, смотрит, что ноги подкашиваются! Ненавижу!!!
Наконец, я выдыхаюсь. Обвисаю в его руках, устало сдувая волосы с лица. И в этот момент проклятый гад просто наклоняется и целует. Опять! Он опять проворачивает этот номер! Мягко целует, нежно. Так нежно, что я замираю удивленно. А он, пользуясь моментом, просто размыкает мои губы и нагло хозяйничает во рту, полностью отключая мозги.
Я цепляюсь за его предплечья, ногтями скребу, не в силах остановить безумие. Остановиться.
— Лен… Ну хватит уже, Лен… — он выпускает мои губы и опять начинает целовать шею, плечи, бормоча при этом тихо и, бляха муха, опять нежно! Не похоже на него, до того не похоже! Словно я сон вижу, где Миша неожиданно исправился и перестал быть скотом. — Ну, я был неправ… Переборщил…
Че-го???
Я отшатываюсь, и этот гад, от неожиданности, отпускает. И смотрит на меня возбужденно и настырно, опять делает движение навстречу, словно не веря в то, что я вырвалась. Но я тут же отскакиваю еще на метр.
— Переборщил? — голос мой похож на шипение, злое и язвительное, — переборщил, сука? То есть, назвать меня потаскушкой — это значит лишь «переборщить»? А?
