— Ну а Галкина чем тебе помешала?
— Это, чтобы Гришка перестал отнекиваться и принялся за дело. Я знал, что он не допустит, чтобы из-за него страдали другие. Но я не собирался никого убивать. Это чистая правда. Я…
— А Марию зачем добивал? Три раза.
— Затем, что она не остановилась бы по доброй воле, я таких людей сразу вижу. Но в конце концов, я же не причинил ей никакого вреда. И вообще она мне даже нравится.
— Допустим, я тебе поверю. Вот такой редкий я дурак. Но вот ты получил наследство. Сергеева и Галкина ничего не добились. Ты что, выпустил бы Григория на свободу? Не верится. Ведь он бы мог с тобой расквитаться. Заявить на тебя. Дело подсудное, лет на десять минимум.
— Гришка не пошел бы к ментам. Он меня ни за что не сдаст. Я уверен. Он никогда бы не заявил на меня и не заявит. Так что зря вы так стараетесь. Придется вам меня отпустить.
— Поживем — увидим, — флегматично заметил Печкин. — Кроме Вольского есть еще Галкина, Сергеева и мы с Ильей. Кстати, о птичках. Зачем Гришкину папку Орлову подсунул? Следы заметал?
— Мне она была ни к чему. Уж очень Вольский за нее волновался. Я никак не мог решить, что с ней делать. Вот и подкинул Орлову. Чтобы вас навести на размышления. Не трогай меня, гад! Больно! — взревел Илларион Егорович Игнатьев.
Илья спокойно вставил в замок ключ и повернул его. Быстро огляделся по сторонам, затем осторожно вошел и поманил за собой Марью.
В квартире Городницкой было душно, пыльно и грязно. Плотный, насыщенный неприятными запахами воздух окутал незваных визитеров. Илья щелкнул выключателем, и в квартиру хлынул поток света.
— Ого, энергосберегающие лампады, однако. Молодец, бабуля. И потрясная живопись в натуральную величину. И все-таки мрачновато, по-моему.
Машка поежилась при взгляде на сине-зеленые стены.
Жуткое впечатление. Темный паркет. Почти черные стены и уродливые картины. Не хватало еще только хрустального шара. Как можно жить в такой обстановке?
Марья вцепилась в Илью.
Он осмотрел кухню, ванную и гостиную. Осторожно заглянул в следующую комнату и присвистнул.
— Маня, иди сюда, не бойся.
«Я и не боюсь, только мне как-то не по себе. Дышать нечем. Голова кружится, в висках стучит. Неужели вся эта история, наконец, закончится?»
Она вошла в спальню вслед за Ильей.
На двуспальной кровати, лицом в подушку, лежал полностью одетый человек. Илья включил свет, но человек не пошевелился. Марья зажала рот обеими руками.
Она узнала Григория.
— Ну, это и есть знаменитый Вольский? — недоуменно спросил Илья.
— Да, он, Гришка. Он живой?
Илья подошел к кровати и присел на краешек коричневого покрывала. Он прикоснулся двумя пальцами к шее Вольского и довольно кивнул.
— Живой, только сон у него неестественно крепкий, небось, Илларионушка постарался. Сейчас будем будить.
— А это не опасно? — всполошилась Марья.
— Не боись, Маруся, мы аккуратно, — бодро ответил Илья. — Ты иди в ванную, набери в стакан воды из-под крана, найди платок и бегом сюда.
Илья осторожно потряс Григория сначала за одно плечо, потом за другое. Вольский не реагировал. Илья аккуратно перевернул его на спину и вздохнул.
У Вольского было бледно-зеленое помятое лицо и синие круги под глазами. Веки казались склеенными. Обросший, небритый и замученный.
Зазвонил мобильный.
— Да-да, Толь, нашли. Жив вроде, но он под действием какой-то хреновины, разбудить не можем, но разбудим обязательно. Ты врежь там Илларионушке от души. А, уже? Молодец. Я приду, добавлю. Скотина редкая этот Игнатьев. Все. Отбой.
— Маш, я заждался, — кричал Илья.
Гришкины веки дрогнули.
— Маш, быстрей.
Она влетела в спальню.
— Бегу, там тараканов столько! — морщилась Марья, подавая стакан воды и собственный платок.
— А вот за воду спасибо, Машка, — тихо проговорил Григорий.
Спасатели вздрогнули и одновременно уставились на внезапно заговорившего больного.
— Господи, как я рада, — всхлипнула Марья. Илья деликатно помалкивал.
— А где Илларион? — поинтересовался Гриша, глотнув воды.
— У меня дома, в наручниках. Мы его арестовали. Ты сумеешь двигаться? — Машка оживала.
Вольский допил воду и попросил добавки.
— Да. Я встану, но вы мне должны помочь. Немного. — Он помолчал и спросил: — Мы — это кто?
— Мои новые друзья. Илья Петрович Андреев, — Машка жестом указала на своего спутника, — и Анатолий Михайлович Печкин, он ждет нас у меня. Кстати, и Илларион там же.
— Коротко и ясно, — задумчиво обронил Гриша.
— Гришка, я больше не могу выносить этого кошмара, расскажи мне немедленно всю правду. — Марья трясла Вольского за руку. — Немедленно.
— Не получится, — возразил Григорий. — Первым делом самолеты. Я так рад возможности покинуть этот негостеприимный дом, что хочу сделать это как можно быстрее.
Андреев помог Григорию подняться, Вольский захватил любимую трубку, и они направились к выходу.
На дворе лил дождь, гремел гром. Уличные фонари тускло светили. Вольский прерывисто дышал открытым ртом.
— Свобода! — заорал Гришка. — Свобода!
Через десять минут они ввалились в квартиру Сергеевой.
Машка распахнула окно и холодный воздух заполонил кухню.
