— Гриш, я тебя покормлю, но если ты в состоянии говорить, то объясни нам хоть что-нибудь в этой жуткой истории.
Вольский прислонил голову к стенке и обвел всю компанию внимательным взглядом.
— Я думаю, что Илларион уже прояснил некоторые моменты. Собственно, объяснять больше нечего.
— Гриш, а ты в Малаховке, на даче, был? Ты мне дверь отпер?
— Сложный вопрос. Физически не был, Маруся, но некоторым образом все же присутствовал. И немного тебе помог.
— А в Ницце из моря кто меня вытащил?
— Видимо, местный житель, предположительно француз, — засмеялся Вольский.
— Я ведь серьезно тебя спрашиваю. Кто? — покраснела Машка.
— Сдаюсь. Та же занятная история. Похоже, что я тебя вытащил. Но не думаю, что данный вопрос относится к категории важных. Сейчас вы потребуете изложить причины и способы. А мне очень кушать хочется. Маш, покорми страдальца.
— Гриша, изложи, пожалуйста, причины и способы, — взмолилась Марья. — А я тебе котлетки разогрею.
Она включила газ под сковородой и бухнула пять котлет.
— Доступ через информационное поле был открыт. Явление редкое и уникальное. Как тебе это удалось, Маруся?
— Мне удалось открыть доступ? — изумилась Машка и перевернула котлеты.
«Ах, силы небесные, доступ я открыла! Когда? Где? Батюшки, так и в свои необыкновенные дарования поверить недолго». Сергеева задрала подбородок вверх.
— Именно тебе. С кем ты общалась перед поездкой на дачу в Малаховку? Где была?
— Я была на сеансе у экстрасенса, Лены Коршуновой, она почему-то называет себя посредником. И прошла через жуткую процедуру установления канала связи то ли с космосом, то ли с энергетическими полями информационного поля, то ли еще с чем-то. Я старалась особо не вникать. Не до того мне было.
Григорий вздернул брови.
— Вопрос исчерпан.
Машка покачалась из стороны в сторону.
— Ничего себе исчерпан. Где, спрашивается, нормальное объяснение? По какому праву ты молчишь? Я требую вразумительных, конкретных и доступных каждому комментариев. Почему я должна верить в каналы связи, информационные поля и прочие ужасы?
— Знаешь ли ты, Маруся, что такое электрический ток? — Гришка с урчанием проглотил первую котлетку.
— Знаю, электроны двигаются, — напряглась Машка. С физикой у нее были сложные и запутанные отношения.
«Подумаешь, сложность. Поток положительных и отрицательных электронов. Разноименные притягиваются, а одноименные отталкиваются».
Сергеева фыркнула.
— А что?
— Отлично. Электроны эти самые ты видела? Осязала, обоняла? Нет, потому что тебе еще в школе постановили, что есть электроны и есть движение электронов, из которого вытекает наличие электрического тока и всего, что к нему прилагается. Верно? — исчезла вторая котлетка. Вольский продолжал:
— Но из этих постановлений вовсе не следует, что лично тебе понятна природа возникновения электрического тока или природа электромагнитных полей. Больше того, непонятно данное явление не только тебе. В науке к данной теории существует гораздо больше вопросов, чем ответов. А ты желаешь и требуешь нормального объяснения каналов связи. Прими к сведению, что каналы существуют. А раз они существуют, то, следовательно, и функционируют. То есть существует нечто такое, что по этим каналам связи передается.
Вольский закончил трапезу и достал коричневую трубку. Из кармана вынул кисет, набил трубку табаком. Аккуратно раскурил ее и расслабился.
Вкусный, густой дым, свитый в колечки, медленно поплыл к потолку.
— Собственно, моя миссия окончена. И есть у меня подозрения, что Илларион вам уже расписал все в деталях. — Он помолчал и вдруг забеспокоился. — Теперь о главном, надеюсь, моя синяя папка в надежном месте? — встревоженно спросил Вольский у Печкина.
— Да, она у меня в сейфе, я вам сегодня же ее верну, — успокоил Гришу Анатолий Михайлович.
— Замечательно. Просматривали записи?
— Попытался, но, честно говоря, ничего не понял.
— Само собой, я все свои настоящие расчеты уже давно уничтожил. А в папке оставались черновые и по сути своей неверные работы.
— А для чего же тогда вся эта паника и плач Ярославны?
— Для Иллариона, чтобы он переключился на папку.
— Лихо.
Машку раздирало любопытство.
«Ну что они обсуждают. Ерунду всякую! Когда самый главный животрепещущий вопрос так и не задан». Терпение не входило в число добродетелей Марии.
Она потрясла Вольского за плечо, требуя предельного внимания, и, заглядывая ему в глаза, строго спросила:
— Подожди, так ты входишь в этот Союз Девяти или нет?
— Маш, конечно, я не вхожу в Союз. В Союз Девяти не входят люди из плоти и крови. Это определенные силы, контролирующие все события на Земле.
— Ну ты же кричал, что имеешь к Союзу отношение! — возмутилась Машка.
— Да, имел. Я выполнял роль их оператора, миссионера, посредника, исполнителя, назови, как хочешь, но с сегодняшнего дня я обыкновенный человек, как и вы все. Мой срок закончился. Финиш, дамы и господа. Финита ля комедия.
— Все, стоп, — простонал Печкин. — Пардон, конечно, но нельзя ли ближе к суровой действительности. Господин Вольский, имеете ли вы претензии к господину Игнатьеву?
— Нет, — твердо заявил Вольский.
