Остальные сотрудники тоже не особенно радовали Иллариона. Ленивые бездельники.
«Ладно, пока они работают и делают вид, что стараются, я буду делать вид, что выплачиваю им зарплату.
И все-таки вопрос оставался открытым. Неужели бабушка оставит все этому треплу? Или дело вовсе не в бабушке?»
Смазливый двоюродный брат его все детство пиликал на скрипке, играл в шахматы, запоем читал и к тому же весьма нравился женской половине.
Ему везло всегда и во всем. Он так бесил Игнатьева. Илларион завидовал ему до исступления. Завидовал всему, а главное – любви, которая всю жизнь незаслуженно окружает этого везунчика плотным облаком. И живет везунок, как в сказке. Все у него складывается. Карьера, деньги, квартира, машина, череда любовниц. Все высший класс. Простить очень трудно. Практически невозможно. Даже забыть не получается.
Весь день Илларион Игнатьев маялся. Его мучили фантастические планы и идеи. Он так и не придумал, как подступиться к ним, а главное, как найти то, что так необходимо ему самому. Именно ему – Иллариону. Оставалась последняя и самая простая идея – шантаж.
– Лера-Валера, ты факс отослала? – забарабанил пальцами по столу Илларион.
– Какой факс, Илларион? – искренне удивилась Лерочка.
– Нам заказ прислали, помнишь, из Липецка? Большой заказ! Ты счет им по факсу отправила или нет?
– Да, конечно, я все отправила.
– Покажи мне этот факс.
– Одну секунду, Илларион, одну секунду, сейчас я его поищу.
Лерочка вибрировала под сокрушающим нордическим обаянием шефа.
Она знала про него очень много по-настоящему важных вещей. Первое: он не женат и вполне состоятелен и упакован. Ну, не Крез, конечно.
Второе: умен, расчетлив, красив, перспективен. Спрашивается, что еще надо человеку, работающему секретаршей у такого яркого индивида?
Остальные детали для Валерии уже не имели большого значения.
Хотя она была прекрасно осведомлена и о тайных нюансах жизни Иллариона.
Игнатьев вызывал в ее душе массу эмоций и неконтролируемых желаний. Она старалась стать незаменимой умницей, красавицей лично для него. Но до сих пор Лерочке никак не удавалось дождаться адекватной реакции от любимого.
Любимый использовал ее и в хвост и в гриву. Затыкал ею все щели и дыры и на работе, и в домашнем хозяйстве.
Шеф доверял ей и легко распоряжался свободным временем Валерии. Она постоянно была с ним на связи и постоянно выполняла личные поручения Иллариона.
– Лерусенция, а что, нельзя подколоть отправленный факс в подходящую по случаю папку, а? И где мой кофе? – язвительно поинтересовался Илларион.
С ролью невыносимо придирчивого шефа он не только отлично справлялся, но и наслаждался ею. Бурные чувства Лерочки его не трогали, хотя и доставляли некоторое слабое удовольствие.
«Какая упитанная редкая дура. Мнит себя великим стратегом. Смешно!»
– Уже налила. Пожалуйста, пейте на здоровье, – Лерочка поставила чашку на стол к Игнатьеву и застыла, изображая готовность номер один.
– Что там с монтажом в Пыжевском переулке? – допрашивал Илларион, смачно прихлебывая. – Да ты сядь, Валерик. А пирожные остались?
Игнатьев был трогательно привязан к сладкому и требовал от Валерии постоянно следить за запасами сладостей, что она ревностно и с удовольствием делала.
«Красивый, милый, добрый Илларионушка. Он так любит шоколад. Сразу ясно, что человек он великодушный». – Лерочка была в восторге от кулинарных пристрастий начальства.
– Нет, но я сегодня купила свеженьких, Илларион Егорыч. Сейчас принесу.
Валерия метнулась к двери и мгновенно вернулась с пирожными, выложенными на блюдце. По пути к столу шефа она рискнула совершить замысловатое па, напоминающее реверанс. И чуть не упала на Иллариона.
Игнатьев хитрый маневр разгадал, но не дрогнул. И секретаршу не подхватил, не поддержал. Пришлось Валерии самостоятельно обретать равновесие.
«Ого, разбежалась. Так и падает в руки.
Дудки, Лерочка. Мне и без тебя проблем хватает. Красавица ты моя ненаглядная».
Игнатьев откусил кусочек шоколадного пирожного и повторил:
– Что там с Пыжевским?
Лерочка подавила вздох, и мучительные складки исказили ее высокий и чистый лоб. Она думала. Вспоминала. Соображала.
Через три минуты изрекла:
– Вчера и позавчера наши ездили монтировать всю установку.
– Лерусенция, я знаю, что они ездили монтировать. Мне интересно другое, закончена ли работа? – Игнатьев старался не раздражаться.
– Ну, Илларион Егорыч, – заныла Валерия, – я от такого напряжения совершенно теряюсь. То факс отправь, то рабочих проконтролируй.
Лерочка присела на краешек стула и потерла виски руками. Она была в скорби. Желтые глаза излучали преданность и любовь. Илларион закурил сигарету и прищурился.
– Лер, кончай шалить, побаловалась, и хватит. Пойди, позвони рабочим и все узнай.
– Сию секунду, Илларион. – Валерия схватила телефонную трубку, потыкала пальчиками кнопки и закричала:
– Борька, это Лера. Что с объектом? Закончили? Да? А я не помню. Не говорил ты мне ничего! Ну, забыла, бывает. Ладно, не ори, передаю трубку Иллариону Егорычу.
Игнатьев вздохнул и протянул руку к телефону.
