— Я видела, как ты вчера разговаривала с Матье.
— Мы говорили, — подтвердила я.
— И?
— Мы сбежали с вечеринки и занялись неистовым, страстным сексом за одной из пальм. Я беременна, и мы решили назвать ребёнка Рафаэлль, переехать в Италию, купить виллу и выращивать оливковые деревья, чтобы самим делать оливковое масло. Нашим слоганом будет что-то вроде "наше оливковое масло — самое королевское". Мы счастливо заживём простой деревенской жизнью, в то время как ты унаследуешь трон Ваттенголдии.
Её слегка подкрашенные розовым блеском губы заметно сузились:
— Ни капли не смешно.
Из всех её стремлений как дочери монарха, становиться правительницей однозначно не было одним из самых заветных желаний моей сестры.
— На чистоту, Изабель. А ты как думаешь, что случилось? Мы говорили. Он был на удивление славным, но если ты спросишь, была ли это любовь с первого взгляда, то я разочарую тебя. Тем не менее, думаю, я нашла себе нового друга, с которым буду пробираться через окопы эту неделю.
И я почти не солгала. И хорошо ещё, что она не стала вытаскивать из меня его имя, или просто не поняла, что я сейчас говорила о другом человеке. Как неловко было бы сознаваться в том, что я дружила с её будущим мужем? Или, что еще хуже, что планирую встречаться с ним глухими ночами?
— Прошлой ночью я подслушала разговор отца с матерью по телефону. Они определённо выбрали Матье для тебя, Эльза.
Превосходно!
— Он в таком же восторге от данной перспективы, как и я.
Она тихо сказала, жёстко обрамляя каждое слово разочарованием:
— Как и мы все. Вчера вечером Его Светлость познакомил меня с настоящим неандертальцем.
Я чуть не споткнулась на лестнице от такого описания. Что, Прекрасный Принц не был таким уж прекрасным? Невозможно. Его "слишкомность" не допустила бы этого.
Изабель продолжала:
— А он довольно привлекательный, даже когда одет, как попрошайка.
Сначала я впала в ступор. Кристиан – попрошайка? Но потом поняла, что сестра переключилась с одного объекта на другой – на Матье... который всё равно не подходил под то, на что она намекала.
— Ты вообще хоть раз его видела? Ему до Мэтта очень далеко. Если он на кого-то и похож, то на хипстера. И не удивлюсь, есть он ещё и скрытый музыкальный сноб, — я толкнула её плечо своим. — К тому же, он был в смокинге вчера. И много попрошаек, по твоему мнению, носят одежду от кутюр?
На что она ответила:
— Он был бархатный. А ещё он был в кедах.
Я буквально схватилась за жемчуг на моей шее.
— Давай снова найдём его и пристыдим, пока не поздно.
Она надолго замолчала.
— Наследный Принц Эйболенда играет в теннис.
Я крепче сжала жемчуг.
— Господи, Изабель! Куда катится этот мир? — но когда уголки её рта опустились вниз, — прошу тебя, скажи мне, что вчера вы не обсуждали спорт.
Или что-либо ещё, что моя крайне упрямая сестра не одобряла, то есть абсолютно всё, что не было связано с лошадьми.
Тёмные вьющиеся волосы были приглажены за уши.
— Мы и о лошадях говорили.
Как никогда я была рада тому, что не стала участвовать в разговоре раньше. И мне было приятно узнать, что Кристиан, по-видимому, любит лошадей, потому что теперь появилось хоть что-то, что я не одобряла. От лошадей пахнет. В этом я совсем не была принцессой, но ведь это же правда!
— Как же вы перешли от разговора о лошадях на теннис?
Её голос упал до неодобрительного шёпота, тихого, но резкого, пока мы спускались по лестнице:
— Он упомянул, что играл в хоккей. Прямо как я и сказала. Этот человек – неандерталец.
А ещё он согревает тёплое молоко и предлагает не подозревающим принцессам эклеры посреди ночи. Он что, на Человека Года пробуется? Чёртов Прекрасный Принц. Как она не пала жертвой перед его чарами? Действительно, неандерталец.
— Почему ты шепчешь?
Её ноздри раздулись:
— Что, если это не его настоящие зубы?
Я не стала утруждать себя, сообщая ей, что сама сначала решила, что они вставлены.
Согласно документам, полученным по прибытии, утренняя трапеза в замке подавалась в форме шведского стола в большой столовой, которая напоминала средневековый монастырь, очутившийся посередине американского ранчо. Длинный деревянный стол вместе со старинными стульями с обивкой и скамьями вдоль него занимали большую часть богато украшенного зала; места заполнены беседовавшими монархами. Через скрытые динамики негромко доносилась музыка из 1930-х годов, как я понимаю, и все флаги выстилали богато украшенный потолок. Я была поражена тому, как путешествие во времени так идеально воспринималось здесь, в этом доме, и было совершенно обыденно в моём собственном. Каким восхитительным, должно быть, был Херст-касл в пору своего расцвета, наполненный гламурными звездами кино и американской элиты. Я почти ощущала то, как призраки прошлого касались моей руки, увлекая меня в мир своих тайн.
— Посмотри-ка, — Изабель показывала на большую вывеску, установленную на подставке возле дверей. Она гласила: "Херст-касл является историческим местом, музеем и частью системы государственных парков Калифорнии. За любой ущерб вы несёте материальную ответственность".
Она передала мне тарелку:
— Дом может быть парком?
