— Скорее, земля, на которой он стоит. Ты не читала его историю до прибытия сюда? — я, в лучшем случае, поверхностно изучила её.
— Я не успела, — Изабель позволила себе взять яблоко и чашку кофе, — По-моему, это оскорбление, раз они считают нас достаточно неаккуратными, что будем громить мебель. Мы живем в настоящих замках и дворцах, большинство из них с антиквариатом намного старше и ценнее, чем эти.
— Осторожнее, сестрёнка, — я спокойно предупредила. — Ты говоришь как величайший сноб в зале, до краёв упакованном самыми богатыми аристократами мира.
В подтверждение моих слов она снисходительно фыркнула от недовольства. Но потом вся стервозность сошла с её лица, оставив там абсолютную покорность.
— Там Кристиан. Полагаю, мы должны сесть с ним.
— Какое громкое заявление! Ты полагаешь.
Вокруг её губ сильнее обозначились линии.
— А что бы об этом подумал Альфонсо? — поддразнила я, следуя направлению взгляда сестры, куда она указывала своим локтём. Кристиан, человек, с которым он был на ужине, и Паркер сидели рядом и напротив друг друга в конце стола, попивая кофе.
Какого хрена?! Даже утром Кристиан и все его "слишком" никуда не делись. Потому что он, и правда, был очаровательным, когда его рукава были закатаны до предплечий, а солнце танцевало в полосках ослепительного света на его волнистых волосах, когда он общался с приятелями. И на нём снова были эти джинсы.
Как есть, неандерталец.
Вот был бы он мерзавцем по натуре с такой внешностью!
— Я не хочу говорить про Альфонсо, — и потом, вспомнив тот последний раз, когда она сказала – точнее, выпалила – это, Изабель добавила, — Пожалуйста, Эльза.
И снова это заявление. Улыбка сестры потускнела, спотыкаясь о предупредительные сигналы, которые призывали: будь осторожней; действуй на свой страх и риск. Корректность диктовала, что я должна была уважать такое желание, но, как сестра, я просто не могла игнорировать боль в глазах моих родственников.
— У вас двоих всё в порядке?
Тёмные волосы, в точности как мои, прошелестели в быстром вздрагивании из стороны в сторону. Тусклость глаз превратилась в неуверенность.
Когда это произошло? Ещё на прошлой неделе я вытерпела ещё одно из тихо прозвучавших убеждений Изабеллы о том, как сильно она уверена, что Альфонсо был её родственной душой. Конечно, это было не впервые, но она была особенно сильна в своей вере в их счастливую историю. Естественно, я призывала проявлять осторожность и поддерживала, несмотря на то, что её ухажер был не интереснее, чем сырой бумажный пакет (и, если честно, то и не умнее). Но у Альфонсо, по-видимому, было доброе сердце и, конечно, он не мог поразить меня как золотоискатель, чтобы урвать себе шанс на свободную жизнь. Разве моя – всегда такая осторожная – сестра поторопилась с помолвкой со своим инструктором по верховой езде, несмотря на общение друг с другом весь тот год? Вероятнее всего. Но Изабель всегда была такой счастливой с Альфонсо – а ведь счастье было тем, зачем мы отчаянно гонялись, когда так много в нашей жизни было посвящено проявлению этой эмоции к другим. Как же она отойдёт от блаженства в любви к готовности отказаться от неё, пребывая на КРБ, за такой крошечный промежуток времени? Или, по крайней мере, не ухудшит ситуацию?
Я пробормотала её имя, но резкий поворот головы плюс новый удар в рёбра тут же оборвали любые дальнейшие комментарии. После чего она ушла, шагая через комнату к своему предполагаемому суженому, её движения прекрасно отточены, так что ни один из скрытых демонов не будет предан. Хотя я прекрасно понимала. Она бы никогда не позволила усыпить свою бдительность в общественном месте, так что для неё, позволившей мне стать свидетелем того короткого мгновения, как минимум, это означало, что одно сердце должно быть покалечено и, возможно, раздавлено. Но это труднее скрывать сестре, которая внезапно узнала, что в жизни Изабель случилось ужасное потрясение, и принять, что ничего нельзя сделать, кроме как просто поддержать, если это вообще то, что она ждала от меня.
Я уже собиралась последовать за ней, когда услышала:
— А, вот ты где, Эльза!
За моей спиной стоял отец, держащий в руках чашку дымящегося кофе.
— Несколько минут назад звонила твоя мать. Она была очень недовольна тем, что не смогла переговорить с тобой.
— Боюсь, что должно быть оставила свой телефон на вибрации, — я солгала. Я отправила её звонок прямиком на автоответчик. Я не достаточно выспалась и мало выпила кофе для разговора с ней.
Он буркнул, вероятно пожалев, что не сделал того же.
— Тебе стоит позвонить ей утром после встречи. Пусть и сестра присоединиться, так будет лучше всего. Она хочет обсудить что-то важное с вами обеими.
Вместе с нарастающим раздражением появилось чувство тревоги.
— Я пойду, потолкую с МС, пока всё не началось, а потом я быстренько встречусь со Скандинавским Советом, — сказал он мне, — но я хотел бы ввести тебя в курс пары ключевых моментов, — он бросил взгляд через мое плечо. — Изабель и Эйболенд – это тот союз, который я настроен поддерживать, Эльза.
Значит, всё-таки официально, хотела моя сестра этого или нет.
