— Вообще-то, всё произошло очень по-рапунцелевски, — пошутил он. — Но я боялся, что ты не придёшь и не взберёшься по моим волосам, чтобы спасти меня из замка. Мне пришлось сбежать и самому найти того, кто приготовит пирог.
Я приподняла бровь.
— Ладно, — сказал он. — Паркер сходил и принёс его мне. Здорово, что он у меня есть.
Я посмеялась. Видеть его здесь, на моей кухне, после такой долгой разлуки… В то время как мои чувства к нему нисколечко не померкли, я вполне осознавала, в каком тупике мы находимся. Пусть теперь никому не придётся жениться против собственной воли, но между нами всё равно стояла традиция. Ваттенголдия переживала кризис, требуя от членов королевской семьи сохранять бдительность в глазах общественности. Эйболенд приближался к серебряному юбилею Великой Княгини. Оставалось совсем мало времени на эгоизм, когда можно было забыть про наши обязательства.
Но он был здесь. На моей кухне. В Ваттенголдии.
Особенно приятно было видеть этого мужчину на кухнях.
Он приложил ладонь к моему лицу.
— Я скучал по тебе, Эльз. Фиг с ним, с пирогом. Я приехал сюда сегодня, потому что мне нужно было сказать тебе это.
Любовь. Радостное, прекрасное чувство любви к этому человеку наполняло каждую мою клеточку.
— Я тоже очень скучала по тебе, — маленькие феи пустились в пляс в моей груди. — И я рада тебя видеть, но я думала, что ты будешь присутствовать на церемонии основания?
Он наклонился ближе, касаясь моих губ своими. Я наслаждалась этим поцелуем и тем, как всё моё тело отвечало ему.
— Лукас остался вместо меня. Есть более важные места, которые я должен посетить. Например, собрание ККН. Нам же нужно, наконец, перейти этот мост.
Время остановилось. Всё замерло, кроме нас и наших сердец, тяжело бьющихся в волшебном унисоне.
— Я думала, что мост под охраной, — сказала я тихо. — Или он затерялся. Или взлетел на воздух. Или что его вообще больше нет, потому что за ним присматривали тролли МС.
Он медленно покачал головой.
— Я нашёл мост, Эльз. Я также знаю, как его перейти. И путь этот — чертовски простой. Не знаю, как я раньше до этого не додумался.
— Видишь ли, секрет в том, что я выбираю тебя.
Её синие глаза — такие прекрасные и невозможно выразительные — моргали в непонимании. Они также легко гипнотизировали меня сегодня, как в тот первый вечер, когда она спросила, не девственник ли я. Причём я только что осознал, что был им. Не в буквальном смысле. Метафорически. Потому что я никогда по-настоящему не любил. Только сейчас, и только её одну.
— Не знаю, что будущее нам готовит, — мой голос звучал твёрдо. Спокойно. Уверенно. — И не знаю, допустит ли когда-нибудь МС свадьбу Наследной Принцессы и Наследного Великого Герцога. Но я решил, что это и не важно. Я выбираю тебя.
— Что это значит?
— Это значит, что пока я буду жить надеждой, что однажды МС и весь мир признают наш союз, я устану ждать. Три месяца не видеть твоего лица так близко — это слишком долго, Эльз.
— Так, хорошо, я тоже соскучилась по твоему лицу, — сказала она. — Но что всё это значит?
Наши ладони сплелись.
— Это означает, что я здесь. Мы будем продолжать давить на МС и парламенты наших стран, если всё будет к этому идти, но чем бы это ни закончилось, я буду здесь. Сейчас ты нужна Ваттенголдии. Так позволь мне стать твоей опорой в эти кризисные времена.
Я еле расслышал её слова:
— Ты отрекаешься от наследования?
— Официально? — спросил я. Она кивнула, поэтому я уточнил. — Формально я не отрёкся. Неофициально? — я улыбнулся. — Мы долго и много общались с Лукасом, обсуждая вариант, при котором МС не позволит нам обоим сохранить наши титулы. И он согласился занять моё место, если и когда это потребуется.
— Я не могу позволить тебе сделать это, — она сглотнула. — Ты Наследный Великий Герцог. Ты нужен Эйболенду, особенно после правления Волчицы.
Приятно было слышать это от неё. Ведь она знала про двуличность моей матери. Но намного важнее было то, что она верила в меня. — Эйболенд не переживает кризис. В отличие от Ваттенголдии. И я не хочу дожидаться лучших времён, чтобы принимать решение. Я люблю тебя, Эльз. Я хочу быть с тобой. И я надеюсь, что ты тоже хочешь быть со мной.
— Ты что, спятил? — спросила она. Но к ней снова вернулась её великолепная улыбка. — Конечно же, я хочу быть с тобой.
— Тогда всё решено. Я здесь. И это может стать своевременным отвлечением внимания публики. Ты и я — несчастные влюблённые. Твои родители хотели сказку, так? На публику? Кроме того, я богат, помнишь? Очень, очень богат! И у меня есть те банковские счета, к которым у Великой Княгини нет доступа, с кучей денег, никак не связанных с короной.
Ее бровь снова изогнулась.
— Ты даже не знаешь, хочу ли я, чтобы ты остался.
О, да! Как я люблю, когда она дерзит!
— Я надеялся, что от моей «слишкомости» при встрече ты совсем потеряешь голову.
Она ахнула в притворном возмущении.
— Хорошо, если ты хочешь, чтобы я уехал… — я махнул рукой в сторону двери и сделал шаг назад.
Она снова притянула меня к себе.
