— С чего бы Наследной Принцессе Ваттенголдии знать, что ты заинтересован в союзе с ней? — он налил нам ещё по стакану поганого коньяка. — Что произошло в коридоре?
— Ничего. Полагаю, мы посмотрели друг на друга.
Брови Паркера поднимались всё выше.
Вот, блин!
— Не посмотрели друг на друга, — быстро поправился я.
Уголки рта этого мерзавца дёрнулись.
— В смысле, мы оба были в коридоре. Мы почти столкнулись. Ну, или я напоролся на неё. Здесь сплошь невероятно узкие коридоры, — я скрестил руки, но потом понял, что от этого выглядел так, будто я защищался, и заставил себя расслабиться.
— Наши глаза тяготели друг к другу, как обычно бывает с вежливыми людьми, когда больше не на кого перевести взгляд. На расстоянии, конечно, — я не стал рассказывать ему, что она была достаточно близко, и я практически опьянел от её духов — аромат ванили, который был в десять триллионов раз чудеснее запаха мёртвых роз Волчицы.
Паркер водил пальцем по ободку стакана.
— Ты сделал предложение о замужестве взглядом? — он присвистнул. — Должно быть, это был дьявольский взгляд, Крис.
Идиот.
— Говорю тебе, это не было взглядом, ну, или, по крайней мере, это был не такой взгляд, в котором можно было бы разглядеть клятву в любви и верности. Это был взгляд почтения. Точнее, беглый взгляд, — я щёлкнул пальцами. — Признание её существования.
— Леди слишком много возражает, по-моему.
Друг он мне или нет, я молча сделал ему предупреждение.
— Мои извинения. Теперь, когда мы определились с тем, что это был за взгляд, сказав это слово дюжину раз на каждого, может быть, я должен продолжить рассказ о том, что знаю о принцессе?
Я провёл рукой по лицу.
— Продолжай.
— Ходят слухи, что Её Королевское Высочество — человек прямолинейный. Эта черта расположила к ней жителей Ваттенголдии. Несмотря на обожание принца Густава, принцессу Эльзу воспринимают как глоток свежего воздуха для страны, которую большая часть Европы игнорирует и считает устарелой. Она серьезно относится к своей благотворительной деятельности, охране окружающей среды, а также нацелена на то, чтобы Ваттенголдия обрела почву под ногами и расцвела, в условиях современной экономики, сохранив уважение и к своему культурному прошлому, — Паркер потёр переносицу. — А знаешь, у вас двоих, видимо, гораздо больше общего, чем вы думаете.
По крайней мере, манеры точно.
— Как так?
Он медленно попивал из стакана.
— В условиях поиска подходящей пары — здесь, всю эту неделю — я предполагаю, что своим отказом Её Королевское Высочество указала на свою незаинтересованность в том, чтобы её рассматривали как участницу КРБ, так?
Моё эго не позволит мне так живо пережить подобное унижение.
— Не столь любезно, но, да, суть была такова.
— Возможно, тебе стоит подружиться с ней. Вы могли бы стать прибежищем друг для друга в этом борделе.
Я аж поперхнулся — буквально подавился — этим идиотским коньяком.
Пока Паркер похлопывал меня по спине, я нехотя допустил, что эта идея, какой бы мерзкой ни была, не так уж плоха. Но, как бы я к ней не относился, у меня была гордость, и она уверяла меня, что не может выйти ничего хорошего из дружбы с женщиной, зацикленной на своей — как она это назвала — работе? Кроме того, валькирия была той принцессой, ради дружбы с которой Волчица продала бы душу своего мужа — она была «мостом» к её сестре. А, пошло всё к черту!
Когда я смог говорить, я сказал Паркеру:
— С ней лучше совсем не пересекаться.
Он не одобрил. Совсем плохо.
— Где, вообще, носит Лукаса? — Я послал брату короткое смс, сообщив, что мы с Паркером принимаем на грудь, и если он хочет здесь выжить, то лучше бы ему тоже выпить.
Только Его Светлость мог рассматривать нас троих, проживающих в одном из самых известных исторических особняков США, как участников похода. После бегства от принца Кристиана, я слышала, как многие из тех, кто считал только европейские постройки архитектурными шедеврами, охали и ахали от смешения стилей в замке. При этом замок был довольно тесным для того количества людей, что были в него упакованы на всю неделю. Члены королевских семей, которые привыкли к удобным и большим пространствам, были уложены поверх друг друга, как сардины. Размещение было случайным, чтобы ни одна семья не оказалась в лучших условиях, во избежание обид. Рассчитывать на уединение особо не приходилось. Никто из монархов — даже самые именитые и влиятельные — не имели собственной комнаты. Совместное проживание с отцом не было пределом наших с Изабель мечтаний, даже когда он щедро уступил кровать нам, а сам спал на небольшой складной кровати. Хорошо, что мама не поехала с нами, она была дома, чтобы проследить за реконструкцией дворца.
Кто действительно мог сравнить своё проживание с походом, так это прихваченные монархами помощники, которых поселили в бараках. Это ещё раз доказывало, что МС вышел из ума. Они хотели, чтобы верноподданные спали на неудобных койках, в общежитии, пользуясь походным душем и туалетом? Непростительно!
