В поле её временно нарушившегося зрения возникли небольшие пухлые ладошки Грэма Нортона. Он подхватил руки Норин и, притянув к себе, коротко поцеловал в обе щеки.
— Добро пожаловать, добро пожаловать! — перекрикивая громкую неспокойную аудиторию, произнес ведущий.
— Привет, — заглядывая ему в лицо и оборачиваясь к зрителям, ответила Норин. Она широко улыбнулась и расслабленно махнула рукой. — Привет! Спасибо за приглашение!
— Прошу. Прошу, присаживайся, — Грэм указал на изогнутый красный диван. Между ним и низким зеркальным столиком, вмещающем на себе два бокала шампанского и стакан воды посередине, стоя аплодировал Сэмюель Л Джексон. Высокий, в отблескивающем пиджаке с серым принтом и бархатными лацканами, в очках и сдвинутой немного набок кепи, он улыбнулся Норин и протянул к ней руки.
До начала записи — кроме кратчайшего обмена репликами сразу за кулисами — Норин Джойс не выдалось познакомиться и поговорить с выдающимся актером, а потому она, отвечая на предложенное объятие, негромко произнесла:
— Здравствуйте, Сэмюель. Безумно рада встрече!
— Я тоже, я тоже, — похлопывая её по спине и хрипло посмеиваясь, ответил тот.
Тающая в полумраке за прожекторами, ярко освещающими сцену, аудитория, едва начав затихать, снова стала наращивать громкость. Грэм Нортон объявлял следующего гостя:
— И, наконец, третий, кто сегодня присоединится к нам на этом диване… Он сыграл музыканта-вампира в новой драме Джима Джармуша «Выживут только любовники» и исполнил роль Локи в двух фильмах о Торе и «Мстителях». Встречайте: талантливый и неповторимый Том Хиддлстон!
Студия заполнилась оглушительными аплодисментами, криками и свистом. Под этот аккомпанемент Том появился из-за тени декораций и, широко улыбаясь, большими летящими шагами взбежал по ступенькам. Сдержанно обнявшись и пожав руку Грэму, Том Хиддлстон помахал зрителям и обернулся к дивану. Он протянул руку Сэмюелю, а затем наклонился к Норин и коротко прижался к её щеке в подобии приветственного поцелуя. От его тонкой заключенной в белоснежный воротник шеи и лица, кажущегося немного пыльным из-за щедро нанесенной пудры, одним свежим дуновением повеяло ментолово-сосновым ароматом туалетной воды.
— Что же, присаживайтесь, — почти теряясь в продолжающихся аплодисментах, прозвучал голос Грэма Нортона. — Присаживайтесь!
Все втроем они почти одновременно опустились на диван. Сэмюель потянулся к своему бокалу, Том поправил норовящий выбиться из-под пиджака галстук, Норин одернула края платья и, скрестив ноги, заговорила. Бетти настаивала на том, чтобы Джойс всегда старалась переманивать на себя максимальное внимание, и за год работы с собственным публицистом, Норин выработала несколько безболезненных стратегий.
Пока Грэм вглядывался в содержимое первой карточки с текстом, дожидаясь полного затихания аудитории, Норин произнесла:
— Перед тем, как мы начнем…
Аплодисменты оборвались почти сразу, ведущий вскинул на Норин взгляд, Сэмюель и Том обернулись к ней, умащиваясь на диване так, чтобы быть повернутыми к ней туловищами. Джойс улыбнулась и повторила в почти полной тишине:
— Перед тем, как мы начнем, я бы хотела поблагодарить Грэма за то, что так великодушно использовал слово «юная», представляя меня. Это очень приятно.
Нортон осклабился и истерично хихикнул, Сэмюель Л Джексон коротко кашлянул и спросил:
— А сколько тебе лет?
Справа от Норин в свою очередь прокашлялся Том, а во вращающемся кресле застонал Грэм:
— О, нет, Сэмюель, не-ет…
— Такие вопросы женщинам лучше не задавать, — параллельно заговорил Хиддлстон. В зале возникло несколько разрозненных вспышек смеха. Том добавил: — Даже очень юным.
Сэмюель Л Джексон растерянно крякнул и спрятался за высоким узким бокалом игристого, Норин скосила на него взгляд и коротко засмеялась. Она опустила ладонь на колено Тома, острое и тесно обтянутое темно-синей тканью брюк, и, склонив голову, произнесла:
— Спасибо, Том. Ты настоящий джентльмен. Но…
Захвативший студию смех почти поглотил её реплику, и Норин выдержала короткую паузу, дожидаясь просвета.
— Но! — она вскинула вверх руку, призывая к вниманию. — Во-первых, Том, иногда очень юным девушкам такой вопрос всё же задавать стоит — чтобы убедиться, что они совершеннолетние. Иначе, знаешь ли… Чревато.
Последние слова снова утонули в смехе. Том тоже хохотнул, роняя лицо в ладонь. Грэм Нортон откинулся на спинку своего кресла и, спрятавшись за карточками с текстом, сотрясался и всхлипывал. Норин оглянулась на Джексона, возвращавшего свой бокал на столик, и продолжила:
— Впрочем, Сэмюель, это не та ситуация. И во-вторых, мне двадцать семь.
