Он мрачно смотрел на свою отключившуюся жену. Его все еще твердый член болел, тело ныло от подавляемой похоти. Он больше не мог так жить; этого было достаточно, чтобы совратить святого, а он, черт возьми, не был святым!
Брайс покачал головой и пошел принимать уже ставший привычным холодный душ.
Бронвин
На следующее утро Бронвин чувствовала себя ужасно. Глаза резало от яркого света, голова адски болела от любого движения. Она пришла на завтрак в темных очках, с всклокоченными волосами, одетая в выцветшую футболку и спортивные штаны, знававшие лучшие времена.
Когда Брайс, приподняв бровь, указал на стопку блинов, Бронвин замутило.
— Кофе-е-е, — простонала она, осторожно усаживаясь справа от Брайса.
Он улыбнулся краешком губ, наполнил кружку и поставил перед ней.
Кайла с любопытством смотрела на Бронвин.
— Мама заболела? — обеспокоенно спросила она.
Бронвин покачала головой и поморщилась: в голове тут же застучало, словно там поселилась толпа маленьких барабанщиков.
— Я в порядке, милая, — прохрипела она, смущенно откашлялась и ободряюще улыбнуться дочке.
Удовлетворенная этим ответом, Кайла вернулась к игре с едой и запела новую веселую песенку.
Бронвин вздрогнула от шума, и украдкой взглянула на Брайса — он спокойно наблюдал за ней. В памяти всплыли обрывки из прошлой ночи, и она смутилась. Что сказать она не знала, но, к счастью, он первым нарушил неловкое молчание.
— Знаешь, Брон…
Она слишком резко повернула к нему голову. Боль прострелила виски. Бронвин сдавила их и внимательно посмотрела на Брайса.
— Что? — подтолкнула она, когда он слишком долго молчал.
— Я полностью за, если ты хочешь использовать меня для… — он покосился на Кайлу и понизил голос, — секса, но мне сложно тебя понять. В одно мгновение ты хочешь меня, в другое отталкиваешь. Давай как-то решим это, чтобы я не чувствовал себя подонком, действуя в соответствии с твоим настроением.
— Я так…
Брайс издал что-то похожее на рычание, прерывая ее извинения.
— Не надо. Только не извиняйся. Вряд ли я смогу справиться с этим прямо сейчас.
— Брайс, мне надо переехать. Куда-нибудь недалеко, чтобы ты мог быть с Кайлой. Конечно, она будет оставаться здесь, когда я на занятиях, и сможет ночевать хотя бы раз в неделю. Я думала об этом…
— Это ясно.
— Все может получится, — продолжила Бронвин, не обращая внимания на его саркастическое замечание, — и будет удобно нам обоим.
Брайс, казалось, был потрясен.
— И как ты будешь платить за свое жилье?
Слова Терезы прочно засели в памяти. Они заставили Бронвин задуматься, что, возможно, она действительно заслуживает больше, чем странная договоренность жить под одной крышей.
— Платить будешь ты, — решительно сказала она, и он прищурился. — За жилье, мою учебу и алименты на Кайлу. Это самое меньшее, что ты можешь сделать. Мне не нужны миллионы или половина твоей компании, но было бы глупо с моей стороны не просить твоей поддержки, пока я не закончу учебу.
— Я не хочу, чтобы ты переезжала, — мрачно сказал Брайс.
— Знаю, но если я не перееду, мы продолжим ходить по кругу. Я не хочу желать тебя в сексуальном смысле, Брайс, но если останусь здесь, то мы точно снова будем спать вместе, и это станет огромным шагом назад для нас. Для меня.
— Бронвин, что нужно сделать, чтобы убедить тебя, что я не хочу потерять ни тебя, ни Кайлу? Что я искренне хочу спасти наш брак?
— Нам больше нечего спасать, — она горько улыбнулась. — Я не отрицаю, что меня физически влечет к тебе, но только на этом брак не удержишь.
— И это все, что ты чувствуешь ко мне? Физическое влечение? — хрипло спросил Брайс.
— Да, — солгала Бронвин, радуясь, что солнечные очки скрывают ее глаза.
— А как же Кайла?
— С Кайлой все будет в порядке, и с нами тоже.
— Пожалуйста, не делай этого. — Его голос упал до настойчивого шепота, пронизанного отчаянием. — Дай нам шанс. Я знаю, что делал ужасные вещи и отвратительно вел себя, но…
Бронвин подняла руки, ей было неловко видеть, как он умоляет, к тому же она знала, что если позволит Брайсу продолжить, то сдастся.
— Ты причинил мне боль, и я не могу это забыть. — Она хотела, чтобы он видел ее глаза, поэтому сняла солнцезащитные очки и поморщилась от яркого света. — Я пытаюсь, но я всего лишь человек, и ошибки, которые ты совершил, были ужасны. Попробуй взглянуть на это с моей точки зрения. Попытайся представить, каково это быть полностью отвергнутой только из-за беременности. Представь, какой потерянной я чувствовала себя, когда ты не звонил, когда ты отказывался отвечать на мои звонки, когда ты, казалось, отвергал меня на каждом шагу.
Брайс открыл рот, чтобы что-то сказать, но после быстрого, болезненного вдоха снова закрыл его и позволил ей продолжить.
