Но Броуди и Нина уже были заняты друг другом, и все это сопровождалось такими звуками, что ей захотелось заткнуть уши. Линди было интересно, выглядел ли Гриффин так же, когда целовал ее, с сердцем в глазах, было ли это видно в каждом прикосновении и шепоте.
Она ни разу не взглянула на него, когда он целовал ее, но теперь пожалела об этом.
И все же желания были для кого-то, кто лелеял сожаления, чего Линди никогда не делала. Она жила своей жизнью здесь и сейчас, забыв прошлое, не думая о будущем.
С этой мыслью женщина захлопнула за собой дверь и направилась встречать свой день.
В конце концов Линди осталась в Кабо, чтобы сделать кое-какие ремонтные работы на своем самолете, и независимо от того, как часто она пыталась позвонить себе домой, Нина не брала трубку.
У нее не было возможности позвонить Броуди — черт возьми, у нее даже не было возможности связаться с Гриффином, — но она снова попыталась дозвониться до Тома.
И пришлось оставить еще одно сообщение. Странно, потому что сейчас было восемь вечера, и обычно Тому пора было спать, так как он вставал с восходом солнца.
На пляже в Кабо, застряв в ожидании своего самолета, наблюдая за группой полуголых детей, уклоняющихся от волн в сумерках, она позвонила Розе.
— Ты вернешься ко мне?” — спросила Роза, Таллула тявкнула на что-то на заднем плане. — Потому что я только что приготовила свежую кукурузную лепешку.
— Ты видела Тома или разговаривала с ним?
— Он здесь, querida. Хочешь, я скажу ему кое-что для тебя?
Линди снова взглянула на часы. Все еще восемь.
— Что он там делает?
— Разве я спрашиваю тебя об этом, когда у тебя в спальне этот великолепный пожарный?
— Я… — Линди замолчала, не зная, что ее больше озадачило: то, что Роза знала, что они с Гриффином спали вместе, или то, что Роза и Том, возможно, делали то же самое. Она ущипнула себя за переносицу и глубоко вздохнула. — Знаешь что? Не бери в голову. Просто скажи ему, что Нина у меня. Или была там. Скажи ему, чтобы он не волновался, с ней все в порядке, но она не собирается возвращаться в ближайшее время.
— Именно это он и подозревал. — Роза вздохнула и передала новость Тому, прежде чем сказать Линди: — Что ж, девочка заслуживает того, чтобы попробовать свои собственные мечты. Я уже много лет пытаюсь ему это сказать.
Она услышала, как Том заворчал на это, а затем, должно быть, схватил телефон, потому что Линди услышала, как он требовательно сказал: — Она сводит тебя с ума?
— Ничего такого, с чем бы я не справилась.
— Послушай, я знаю, что не имею права спрашивать, но… — Он разочарованно выдохнул. — Не спускай с нее глаз, ладно?
Линди подумала о том, как она оставила Нину в объятиях мужчины, который выглядел так, словно никогда ее не отпустит.
— Хорошо…
— Я просто боюсь, что она влюбится в первого же мужчину, который ей улыбнется.
Линди подумала, что, скорее всего, все будет наоборот, поскольку Броуди, похоже, и сам был сражен наповал.
— Потому что, несмотря на всю свою браваду, она чертовски наивна, — сказал Том.
"Наивная," — не совсем то слово, которое Линди употребила бы по отношению к сообразительной Нине, но она придержала язык. И сказала:
— Том, я больше половины времени отсутствую, а вторую половину мне повезло, что я могу прокормить себя…
— Я пришлю деньги.
— Я говорю не о деньгах. Я говорю об ответственности…
— Ты издеваешься надо мной. Дорогая, ты самая ответственная женщина из всех, кого я знаю.
— Том…
— Пожалуйста, — его голос был мягким, опустошенным. — Я не могу заставить ее вернуться, это лучшее, что я могу сделать. Просто следи за ней.
Она сделала глубокий вдох.
— Я сделаю все, что смогу. — Она повесила трубку, обозвав себя полной дурой за то, что ей вообще было не все равно.
Эта забота зашла гораздо глубже, чем предполагала Линди. Когда на следующий день она, наконец, вернулась в Сан-Диего, то обнаружила, что ее квартира пуста, за исключением одного маленького котенка, спящего на полу, который поднял голову и сердито посмотрел на нее, когда она вошла в парадную дверь.
— Нина? — она бросила ключи и взглянула на Люцифера. — Ну, так в чем же твоя проблема? У тебя есть кошачья коробка. Огромная миска с едой. Меня не было только ночью… — Линди замолчала, потому что котенок выглядел совсем по-другому. Вместо своей обычной грязно-белой шерсти он выглядел так, словно только что прошел через стиральную машину с отбеливателем. При ближайшем рассмотрении оказалось, что он весь покрыт белым порошком.
— Какого черта…
На кухне ей хватило одного взгляда.
— Бинго. — Ее жестяные банки валялись на столе. Самая большая из них, наполненный мукой, теперь лежала на кухонном полу боком и была открыта вместе со всеми пятью фунтами белой муки, которую она никогда не использовала, потому что понятия не имела, как готовить. — Ты просто должен был играть в хоккей с банками. Нельзя валяться дома и лениться, как все остальные кошки во вселенной.
